Книга Потерянный для любви, страница 64 – Мэри Элизабет Брэддон

Уолтер ушел, странно довольный тем, что добился своего. Мысль о завтрашней вылазке его воодушевляла. Он удивлялся собственной радости и думал: «В ней есть что-то свежее и оригинальное. Наверное, поэтому мне так нравится ее общество. Или дело в том, что мне не стоит увлекаться ее компанией? Не следует думать ни о ком, кроме милой малышки Флоры, которая будто создана специально для меня? Интересно, почему Ева послушала змея? Была ли она такой уж испорченной или просто настолько заскучала с Адамом?»

Следующий день выдался чудесным и благоухающим, почти летним, и настроение Уолтера Лейборна поднялось до предела. Когда молодой человек вошел на двор платной конюшни, бричка для него была уже готова. Он предусмотрительно решил забрать экипаж самостоятельно, а не распорядиться подать его на Фицрой-сквер. И хотя он не видел в своих планах ничего предосудительного, все же предпочел, чтобы ни Марк, ни мисс Чамни не узнали об этой прогулке.

Он промчался по Войси-стрит, поразив ребятишек в сточной канаве великолепием светло-серого плаща и белой шляпы. Лу была готова. Она надела рубиновое платье, его подарок, чтобы сделать ему приятное. Черная кружевная шаль, которую миссис Гернер одолжила ей по такому случаю, укутывала покатые плечи, подходящая шляпка, искусно сшитая из всяких обрезков, кокетливо держалась на смоляных волосах, таких густых, что можно было обойтись без дополнительных украшений. Отец, который знал о поездке и не выразил неодобрения, дал ей три с половиной шиллинга на новую пару перчаток. Результат оказался удовлетворительным, и мисс Гернер выглядела необыкновенно красивой –  настолько, что Уолтер был почти ошеломлен.

— Ого, да ты сегодня затмила «Ламию»! –  воскликнул он. –  А я-то думал, что запечатлел тебя в лучшем виде. Но сейчас в тебе больше жизни, больше красок –  видимо, все от того, что ты выглядишь такой счастливой. Бедное дитя, кто бы знал, что мысль о прогулке за город доставит тебе столько удовольствия!

— Дело не в прогулке, а в возможности побыть с вами, –  почти непроизвольно ответила девушка.

Уолтер слегка покраснел –  так же, как вчера, во время неловких рассуждений миссис Гернер про «водить дружбу», –  но промолчал, и следующие полмили делал вид, что занят лошадью.

Они выехали из Лондона по Бейсуотер-роуд. Долгое время бесконечной чередой мелькали виллы, сады, террасы, отдельно стоящие дома и коттеджи на нескольких хозяев, но стоило пересечь Хаммерсмитский мост, как они оказались будто бы в сельской местности. Уолтер въехал в Ричмонд-парк через ворота Шин-Гейт и пересек его красоты по самым диким и пустынным дорогам до ворот Кингстон-Гейт. Лу тихонечко вскрикивала от восторга при каждой смене пейзажа: олень, выскочивший из молодого папоротника; изогнутые вязы над дорогой; рощицы сосен, елей и нежных лиственниц, где среди подлеска мелькали маленькие серые кролики. Все это было для Луизы Гернер настолько же внове, насколько жизнь и весь мир –  для статуи царя Пигмалиона, которую милостивая богиня наделила сознанием.

Уолтер медленно ехал через парк. Для художника весенний пейзаж был всегда свежим и восхитительным, но он хотел посмотреть, какое впечатление красота природы произведет на Луизу. Некоторое время она молчала, только смотрела, затаив дыхание и чуть приоткрыв рот, выражая удовольствие только редкими восклицаниями, потом наконец заговорила.