Книга Потерянный для любви, страница 65 – Мэри Элизабет Брэддон

— Теперь меня это уже не так удивляет.

— Что именно?

— Китс и Байрон. Я никак не могла понять, откуда они брали все свои прекрасные мысли, но теперь вижу, как чудесен мир: неудивительно, что в нем есть поэты. На Войси-стрит поэты не заведутся.

— Вряд ли можно стать хорошим певцом без знакомства с природой. Но Крабб^[70] мог бы найти свою музу даже на Войси-стрит. Так значит, мир кажется тебе чудесным, Лу? Но Ричмонд-парк –  это лишь маленькая часть того мира, который знал Байрон.

— Мне кажется, я видела все, что видел он, –  ответила Лу. –  Когда я ночью, пока бабушка спит, читаю «Чайльд Гарольда» –  не лениво пролистываю, как какой-нибудь роман, но прямо-таки заглатываю, –  я словно оказываюсь рядом с ним. Спроси вы меня, на что похоже Женевское озеро, или горы, или Рим, я не отвечу, но чувствую их у себя в голове –  и воду, и небо, и теплый сладкий воздух, и все это предстает передо мной так же ясно, как на картине.

— Сильное воображение –  довольно опасный дар, Лу, –  глубокомысленно заметил Уолтер.

— Правда? Что ж, иногда мне кажется, что я была счастливее, пока не узнала, что на свете есть поэты. Конечно, мне и тогда несладко жилось, но это была тупая тоска, которая не так уж меня и ранила. Если я уставала, то могла лечь спать и забыть о своих бедах. Не думаю, что в то время мне снились сны. А теперь я места себе не нахожу –  иногда мой разум пылает, и у меня возникают всякие мечты и стремление к лучшей жизни!

Эта речь, произнесенная с безрассудной откровенностью, которая была свойственна Лу, заставила мистера Лейборна несколько призадуматься.

— Скажу как есть, Лу, –  начал он вскорости. –  Если бы ты только позволила мне осуществить мои планы о твоей учебе, то смогла бы вести такую яркую и счастливую жизнь, о какой мечтает любая девушка. Представь, сколько дверей открыло бы для тебя образование. Можно было бы получить место гувернантки или компаньонки в семье, которая разъезжает по континенту, и тогда ты увидела бы Швейцарию, Италию и все места, где путешествовал Чайльд Гарольд. Просто подумай.

— Я все обдумала и не хочу быть вам обязана, –  прямо ответила Лу. –  Я не хочу, чтобы меня учили, делали лучше, чем я есть. Я лишь еще сильнее прочувствую свое унижение.

— Да что ж ты все об этом твердишь, голубушка! В бедности нет ничего унизительного.

— Может, и так. Судя по всему, некоторые умеют выставить бедность красивой. Встречаются такие в романах. Но грязь унизительна, а мы грязные, но не потому, что не моемся или плохо убираем, на это я не жалею сил; просто все вокруг нас такое ветхое, обшарпанное и неряшливое; грязь как будто проникла в поры дома и нарастает на бабушку, чем дальше она стареет. Красивые слова звучат унизительно, если их неправильно произносить и неверно употреблять, как она; унизительно не иметь возможности оплачивать свои расходы, как мы; рассказывать сказки о картинах, как отец. Вам не под силу меня вытащить –  я увязла во всем этом по самые уши.

— Право, Лу, ты неисправима! –  воскликнул Уолтер, крайне раздосадованный таким упрямством мисс Гернер.

Он хотел сделать для нее что-то полезное, чувствуя, что уже оказал ей медвежью услугу, подняв ее разум над убогим уровнем ее обыденного окружения.

— Чем мне тебе помочь, Лу? –  вскричал он.