Книга Потерянный для любви, страница 94 – Мэри Элизабет Брэддон

Значение его слов усиливалось мрачным огнем в темных глазах, взглядом предельной силы и железной хваткой руки, сжимавшей ручку Флоры: каждая вена проступила сквозь белую кожу, каждый мускул напряжен. И не было ключа к пониманию его души надежнее, чем эта твердая сильная рука. Рожденный противостоять невозможному, решительный до безрассудства, если было необходимо.

— О боже! –  жалобно воскликнула Флора. –  Я не знаю, что сказать, что сделать! Вы повергаете меня в шок своим напором, доктор Олливант, хотя я всегда уважала вас и благодарна вам за папу! Умоляю, больше не заводите эти безумные речи! Давайте забудем, что вы вообще так говорили. Надеюсь, вы скоро будете счастливы и найдете хорошую умную жену, которая подойдет вам гораздо больше, чем глупышка вроде меня.

— Флора, если бы я оказался первым, если бы вы не познакомились с Уолтером Лейборном, была бы у меня хоть какая-то надежда? –  отчаянно спросил он, игнорируя ее отповедь.

— Боюсь, что нет. Ведь вы настолько старше меня. Вряд ли я могла бы думать о вас в таком свете, даже если…

— Даже если бы не полюбили Уолтера Лейборна, –  закончил доктор.

— Вы не имеете права так говорить! Вы знаете, что мистер Лейборн ничего для меня не значит.

— Дай бог, чтобы он и дальше значил для вас не больше, чем сейчас!

— Но это никак не изменит моих чувств по отношению к вам! –  негодующе воскликнула Флора.

— Я говорю так не ради себя, а ради вас, –  угрюмо уточнил доктор.

Он поднялся с зеленого холмика, на котором все это время стоял на коленях у ног девушки, обхватив ее тонкое запястье сильной рукой, заставляя выслушать его до конца, и отвернулся от нее с мрачным выражением на жестком лице. Все было кончено. Он сказал свое слово, помолился своей молитвой. Он не знал, чего еще просить. Проблеск надежды, бледный луч, который манил его до сих пор, погас навсегда.

Он не сердился на Флору за отказ. Его могучая любовь к ней, хотя и страстная, была не того рода, которую неудача и разочарование могут превратить в ненависть. Он мог ненавидеть своего счастливого соперника, но к Флоре не испытывал никаких чувств, кроме нежности.

Она стояла у надгробия, не смея поднять глаза, и доктор Олливант отошел от нее на пару шагов. Она злилась на него за принижение Уолтера, но жалела в его глупой влюбленности. Никогда прежде она не видела в мужчине скорби или страсти. Ее будто бы поставили лицом к лицу с обитателем другого мира. В ее голове боролись жалость и изумление.

— Флора! –  окликнул веселый голос поблизости.

Она вздрогнула и оглянулась, тихонько вскрикнув от радости

— Это вы, Уолтер?

— Да, я забрел довольно далеко, но вернулся показать вам церковь.

— Вы очень любезны, –  с достоинством ответила Флора, –  но я уже все посмотрела и готова вернуться к папе.

Поначалу она так ему обрадовалась, что забыла о его дурном поведении. Какое облегчение слышать этот голос, видеть открытую улыбку после жуткого взгляда на мрачном лице, с которым только что отвернулся от нее доктор Олливант!

— Тогда, может, вы покажете церковь мне? Полагаю, когда едешь ради того, чтобы осмотреть достопримечательность, ты в некотором роде обязан ее увидеть. Это худшая часть пикника: поездка восхитительна, обед приятен, как всегда, но конечная цель обычно оказывается скукотищей.