Книга Потерянный для любви, страница 95 – Мэри Элизабет Брэддон

— Не думаю, что вы туда попадете, разве что протиснетесь на ощупь через какую-нибудь случайно незапертую дверь. Хранитель ключей уехал домой, а он живет в трех милях отсюда –  он сам об этом сказал.

— Какой общительный! Тогда будем считать, с церковью мы управились. А на кладбище есть что-нибудь интересное?

— Да, захудалый каменный крест в память о пейзажисте, которого нация могла бы почтить и более величественным памятником, –  оглянувшись, сказал доктор Олливант. –  Сходите взглянуть на его могилу, мистер Лейборн, и увидите, как легко забывается даже слава. Его картины уходят за немалые суммы на аукционе «Кристис», но курган, под которым он спит, порос высокой травой на западном склоне холма, освещаемый закатами, которые он любил рисовать.

Ничто в спокойном тоне доктора не указывало на страдания, которые он перенес за последние полчаса. Он умел держать эмоции под контролем. Какой же силы был бурный прилив страсти, разнесший перед этим затворы благоразумия!

Они пошли смотреть на могилу художника, которую доктор Олливант случайно обнаружил среди скромных надгробий сельских лавочников и фермеров. Послеполуденный свет окутывал ее мягким золотистым сиянием. Это было неплохое место упокоения, возможно –  лучшее, не считая венца национальной гордости –  Вестминстерского аббатства.

— Я бы предпочла вернуться к папе, если вы не против, –  сказала Флора. –  Он, наверное, уже проснулся.

— Тогда пойдемте к нему. Как вы бледны, Флора! –  воскликнул художник. –  Старейшая церковь в Англии, похоже, оказалась для вас чересчур утомительной.

— Я и правда немного устала.

— Бедный хрупкий цветочек! А я был на вершине того холма и вполне бодр после прогулки.

Флора и Уолтер вернулись в лес, где они обедали, оставив доктора Олливанта на кладбище в одиночестве. Он медленно прохаживался между покрытыми дерном могилами, погрузившись в мрачные мысли, вполне уместные в этих декорациях.

Мистер Чамни сидел на куче сосновых стволов и курил сигару, созерцая пейзаж в безмятежной отрешенности. Он размышлял о том единственном, что было ближе всего его сердцу: о будущем его малышки. Оно казалось ему определенным и достаточно радужным, несмотря на сомнения Флоры. Он встретил их улыбкой.

— Как? Вы все это время были вместе?

— Я был на другом краю земли –  по крайней мере, на вершине того холма, –  пояснил Уолтер, –  а потом сделал крюк и вернулся на кладбище, но не успел показать церковь мисс Чамни: меня опередил доктор Олливант.

— Ладно, думаю, нам лучше поторапливаться, если вы уже насмотрелись на Тадмор в Пустыне. У нас на восемь часов заказано некое подобие ужина, да, Крошка?

— Да, папа.

— Уже почти шесть, а ехать нам два часа. Однако не будем портить приятный день, суетясь под конец. Где Олливант?

— Размышляет о смерти среди деревенских могил. Мы не осмелились нарушить его торжественные думы, но я знаю, где его искать, когда подготовят линейку.

Они медленно прошли через лесок и вышли на ферму, где Флора пришла в восторг от смирной коровы девонской породы, красноватой, как плодородная почва, на которой она паслась, и с энтузиазмом горожанки любовалась всеми прелестями фермерской жизни, пока запрягали лошадь.

Когда все было готово, они нашли доктора Олливанта у церковных ворот –  серьезного, вежливого, как обычно, без всяких следов того испепеляющего пламени, которое преобразило его не далее чем час назад. По дороге домой он был молчаливее обычного, но не менее нежно заботился о Флоре: мягкой рукой поправлял ее шали и накидки, чтобы ей не навредил холодный вечерний бриз, а когда обращался к ней, говорил печально, но ласково.