Книга Мой темный Ромео, страница 31 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

— А я как раз нашел подходящее для тебя место.

Он взял экземпляр «Анны Карениной», который я оставила на столе, и повел меня к креслу. Я направилась за ним, но пришла в замешательство, когда он сел и протянул мне книгу. Я приподняла бровь.

— Хочешь, чтобы я стояла?

Ромео отрицательно помотал головой, схватил за руку и стал опускать меня между своих ног. Мои глаза вспыхнули от злости. Он что, заставит меня обслуживать его на глазах у друзей? Заставит заниматься с ним оральным сексом в качестве наказания за то, что, как ему показалось, было со Скоттом?

Краем глаза я заметила, как рука Зака с ладьей замерла над шахматной доской. Оливер тоже уставился на Ромео, будто тот окончательно выжил из ума.

Плевать, если он выкинет меня из самолета. Я не стану этого делать.

— Нет. – Я попыталась вырваться, но вместо того, чтобы опустить мою голову себе на колени, он повернул меня лицом к стене. Я приземлилась задницей на пол между его бедер.

— Вот так. Теперь я смогу за тобой приглядывать.

— У нас со Скоттом ничего не было, – сказала я, хотя дала себе слово, что не стану оправдываться. Злость сковала легкие, давя на них, пока я не утратила способность нормально дышать.

Ромео наклонился ко мне, коснувшись губами мочки уха.

— Думаешь, у меня сложилось впечатление, будто ты отсасывала второму пилоту? Будь это так, его бы уже вышвырнули из самолета через аварийную дверь. А теперь читай свою книгу и притворись хоть отчасти благовоспитанной женщиной. – Нет никакого смысла спорить с ним сейчас. Сначала нужно приехать в Потомак, просчитать все заново и нанести ответный удар.

Оставшуюся часть полета я сидела у ног своего будущего мужа, как верная собака. Мои волосы рассыпались по его бедрам. Я чувствовала, как его пристальный взгляд буравит мою щеку. Время от времени он опускал руку мне на макушку и гладил по волосам, напоминая, что я для него всего лишь домашний питомец. Я ненавидела его каждой клеткой, каждой молекулой, каждым атомом своего тела.

Его друзья так упорно хранили гробовое молчание, что я слышала, как они сглатывали. Готова поспорить, Ромео нравилось видеть меня в таком унижении. Стоя на коленях на полу, читающей «Анну Каренину», опустив голову.

Он продолжил рассылать письма с телефона, но отчего-то я знала, что все его внимание приковано ко мне. Через полчаса самолет снизился, готовясь к посадке.

— Печенька?

Опять это прозвище.

— Говнюк? – А что? Ответить взаимностью – проявление вежливости.

— Я уже давненько не читал «Анну Каренину», но уверен, что запомнил бы, если бы Анна и граф Алексей предавались странным сексуальным играм с восхвалением.

Моя спина напряглась. Я ничего не сказала. Почувствовала, как Ромео наклонился, пока не коснулся подбородком моей ключицы. Он посмотрел в книгу, прижавшись покрытой щетиной щекой к моей щеке, и начал читать.

— …он сунул член в ее сочащееся лоно, войдя лишь наполовину и сводя ее с ума от желания и удовольствия. Входя и выходя. Входя и выходя. «Прошу, – взмолилась она. – Пожалуйста, мне нужно, чтобы ты наполнил меня. Каждым твердым сантиметром твоего члена». «Только хорошие девочки получают вознаграждение, – настаивал красивый незнакомец, опустив руку на ее пышный зад. – А ты была очень-очень плохой».

Во-первых, он мог бы озвучивать любовные романы и сколотить на этом состояние, если вся его затея с поддержанием Третьей мировой войны провалится. Во-вторых, я полная дура, раз вообще обратила на это внимание. Он ужасный человек. Кого волнует, что у него сексуальный голос и такая острая линия подбородка, что ею можно резать сыр?