Книга Любовь приходит в Рождество, страница 112 – Шейла Робертс

После чего сама отправилась на выход. Из колонок доносилась песня Берла Ивса, желавшего Френки счастливого святого Рождества. Все складывалось счастливо, пока она не увидела, что происходит между Митчем и Элинор.

— Ишь ты, обманщик, – проворчала Френки.

Она уже была в дверях, как вдруг столкнулась с Виолой и Террилом.

— Уже уходишь? – спросила Виола.

— Вечеринка окончена, – ответила Френки.

— С каких это пор для тебя вечеринка окончена? – подколола Виола.

— С этих самых. А вы развлекайтесь.

Кому-то же надо.

А Френки веселье явно не грозило.

На улице всерьез повалил снег и, кажется, гораздо сильнее, чем по прогнозам. А значит, покупателей назавтра будет немного. Может, это и к лучшему. Вряд ли Френки будет в настроении встречать людей с улыбкой на лице и нести рождественское веселье.

Пусть Элинор только попробует не вернуть ее платье.

* * *

— И благослови, пожалуйста, Санту, – закончил Корки вечернюю молитву и воодушевленно произнес «аминь».

— Аминь, – подхватил Грифф, хотя и без особого воодушевления.

Корки забрался в постель, и Грифф накрыл его одеялом по самый подбородок.

— Не забывай, Санта дарит только игрушки.

Корки кивнул.

— Знаю. Но я все равно сказал, что хочу мамочку.

Грифф внутренне взвыл. Сколько раз еще придется разыгрывать эту сцену?

— И что ответил Санта? – спросил он.

Если этот мнимый Санта пообещал Корки маму, Грифф его выследит и набьет ему морду.

— Он сказал: «С Рождеством».

Ладно. Обошлось без пустых обещаний. Пусть живет.

— Мне больше ничего на Рождество не надо, только мамочку, – сказал Корки.

Грифф вздохнул.

— Я знаю. Мне очень жаль, что у тебя ее нет, но давай пока что радоваться тете Джен и бабушке с дедушкой, ладно? А еще у тебя есть я.

Он поцеловал сына в макушку.

— И ты, – кивнув, сказал Корки и улыбнулся Гриффу.

От его доверчивой улыбки сердце сжалось, словно в тисках. Если бы он только мог дать сыну желаемое. Но Грифф не мог. Никто не мог заменить Кейтлин.

Он поплелся обратно в гостиную. Оглянул искусственную елку, которую им с Корки помогала нарядить сестра. И улыбнулся, вспомнив, как сын стоял на цыпочках и пытался им помочь развесить гирлянды.

Но улыбка тут же погасла, когда он вспомнил, как он наряжал ту же самую елку с женой на их последнее Рождество. Она тогда ходила в красных легинсах и черной короткой футболке. Наклонившись, Кейтлин достала из скопившейся горы коробок игрушку и заметила, как он заглядывается на нее сзади.

Она подмигнула ему и сказала:

— Будешь послушным мальчиком, и может быть, тебе сегодня повезет.

Он подошел, прижал ее к себе и стал дразнить:

— А если я непослушный?

— Тогда тебе наверняка повезет, – ответила она, и он рассмеялся.

Она сама засмеялась, и они упали на диван.

— Я всегда буду тебя любить, Гриффин Маркс, – сказала она, и он ее поцеловал.

«Я всегда буду тебя любить, Гриффин Маркс».

Ему стало дурно, словно от удара под дых. Стоило ему подумать, что становится легче, как обрушивались, словно ниндзя, воспоминания, набрасывались на него откуда ни возьмись. Грифф подошел к холодильнику, достал пиво и, плюхнувшись на диван, пожалел, что не может разом смыть все печали.

Хотя это неправда. Воспоминания он хотел сохранить. Просто больше не желал испытывать боль. Ему хотелось выбраться из-под сокрушительного бремени, отыскать для Корки мать, которую сын так отчаянно ждал. Ему хотелось бы начать с начала.