Онлайн книга «Поэма о Шанъян. Том 1–2»
|
Солдаты на городской стене ожесточились. Люди были напуганы. Простолюдины запасались зерном – торговые дома один за другим закрывали двери. Бедняки слезно молили пожертвовать им немного риса. В Хуэйчжоу много лет не было войн, запасы продовольствия, провиант и фураж давно никто не проверял, и большинство запасов сгнило. На сколько хватит этих ресурсов – не знал никто. Из-за полной неразберихи я не понимала, как дóлжно действовать, какие следует принимать решения. В детстве меня многому учили. Я знала о существовании книг о военном искусстве, о тактиках и стратегиях. Все, что я слышала, – впитывала ушами и глазами. Однако бóльшая часть информации касалась императорских покоев и двора. Например, я знала истории о тех, кто злоупотреблял властью. Но сейчас я столкнулась с тем, о чем в жизни не слыхала, – с войнами и распределением самых заурядных потребностей народа, от одежды до пищи. Чиновники Хуэйчжоу, от малых до более влиятельных, целыми днями бездельничали. Когда на пороге города объявилась угроза настоящей войны, они только и могли, что слагать поэмы да вести беседы. Оказавшись в ситуации, когда ни одного плана не осуществить, госпожа Му Цао порекомендовала несколько чиновников более скромного происхождения. Она передала мне в управление целых семь человек. В свое время они отдали много лет службе в разных государственных учреждениях – глубоко понимали чувства народа и по опыту знали, как грамотно выйти из любой ситуации. Огонь уже был у самых бровей [152] – и это стало лучшим решением. Последние несколько дней мы без сна и отдыха пересчитывали запасы продовольствия на казенных складах. Нам удалось распределить провиант и фураж, а также выделить отдельное помещение для оказания помощи пострадавшим. Люди в городе немного успокоились, и беспорядки постепенно сошли на нет. Прежде я знала, что правительственные чиновники коррумпированы, а дети ванов бездеятельны, однако не думала, что все настолько плохо. Утерев лоб, я тяжело вздохнула и подумала о своем брате. Как он там, в столице? Сердце сжималось от беспокойства и беспомощности. С наступлением четвертой ночи, как Сун Хуайэнь и ожидал, терпение Цзяньнин-вана исчерпалось. Мы с госпожой Цао поднялись на городскую стену. Время близилось к полуночи. Луна была яркой, а звезды редки. Этой ночью в Хуэйчжоу было особенно спокойно и красиво. Солдаты на городской стене по-прежнему оставались невозмутимы – на их лицах не было и тени страха. Но город затих в тревожности, обороняющие отряды войск у всех четырех ворот, положив боевой топор под голову [153], ждали утра. К нам подошли Сун Хуайэнь и Му Лянь – они облачились в тяжелые доспехи с мечами на поясах, белки´ их уставших глаз пронизывали красные прожилки. Как рассказала госпожа Цао, Му Лянь не возвращался домой целых три дня, все это время он дежурил в гарнизоне. Этой ночью он наконец встретился со своей женой на городской стене. Вероятно, сегодня начнется великая битва. Они молчали, невозмутимо глядя друг на друга. Но им и не нужно было слов, они понимали друг друга и без них. Эта немая сцена тронула мое сердце. Обернувшись, я с улыбкой сказала Сун Хуайэню: — Генерал Сун, пожалуйста, уделите мне немного времени. Мы отошли от супругов Му на несколько чжанов. Я остановилась, улыбнулась и сказала генералу: |