Книга Поэма о Шанъян. Том 1–2, страница 190 – Мэй Юйчжэ

Повозка въехала во двор. Мы остановились у ворот дворца. Дорогу перекрыл облаченный в тяжелые черные железные доспехи Сун Хуайэнь. Рука его лежала на мече, а лицо оставалось холодным как лед.

— Ванфэй, проезд запрещен.

— Какая обстановка во дворце? – невозмутимо спросила я.

Ответил он не сразу – слова давались ему с трудом, но говорил он со всей серьезностью:

— Канцлер на шаг впереди. Он ворвался в Восточный дворец и принудил наследного принца к покорности. Ван-е противостоит ему.

— Получается, канцлер решил принять меры? – тихо спросила я, чувствуя, как ладони становятся влажными.

Сун Хуайэнь поднял глаза и посмотрел на меня.

— Это подчиненному неизвестно. Известно лишь то, что канцлер на шаг опережает ван-е.

Я прикусила губу, стараясь приглушить раздирающую сердце боль.

— Где сейчас императрица?

— Во дворце Цяньюань, – уверенно сказал Сун Хуайэнь. – Входы в Цяньюань также заблокированы людьми канцлера. Какая обстановка внутри – подчиненному неизвестно.

— Цяньюань…

Я опустила глаза и задумалась – тысячи хаотичных мыслей сливались воедино, точно незримая нить, связывающая между собой разных людей и вещи. Я ступала по этой нити, стараясь дойти до ее конца, который все яснее виднелся вдали. Я подняла глаза, улыбнулась Сун Хуайэню и медленно сказала:

— Пожалуйста, уступите дорогу.

Сун Хуайэнь сделал шаг вперед.

— Нет!

— Почему? – Взгляд мой похолодел. – Теперь я – единственная, кто может войти в Цяньюань.

— Вы не можете подвергать себя такому риску! – Он схватил повод коня, преграждая путь моей повозке. – Даже если ванфэй придется переехать мое тело – сегодня вы не сможете войти во дворец!

Слабо улыбнувшись, я сказала:

— Хуайэнь, я не собираюсь переезжать твое тело. Но если сегодня что-то случится с канцлером или ван-е – тебе придется вывозить уже мое тело.

Он потрясенно, но внимательно посмотрел на меня. Я мягко вывернула запястье и вытащила из рукава кинжал – солнечный луч отразился от холодной стали, ресницы мои задрожали. Под моим пристальным взглядом Сун Хуайэнь был вынужден медленно, шаг за шагом, отступить, но поводья он решительно отказывался отпускать. Я перевела взгляд на ворота дворца и, больше не глядя на генерала, холодно приказала ехать дальше.

Императорская повозка медленно тронулась, а Сун Хуайэнь, не отпуская поводья, ступал рядом, внимательно глядя на меня сквозь занавеску. Не выдержав такого контроля, я посмотрела на него сквозь тонкую ткань и тихо сказала:

— В конце концов, моя фамилия по-прежнему Ван, так что мне ничего не угрожает… Твои чувства я тоже понимаю. Но сейчас тебе лучше отпустить поводья.

Наконец, Сун Хуайэнь оставил меня. Он застыл на обочине и глядел, как повозка въехала в дворцовые ворота.

Во дворце царил хаос, никто не мог должным образом завершить приготовления к трауру по императору: придворные евнухи и служанки в страхе попрятались по углам некогда славных и великолепных дворцов и павильонов. Повсюду царила суматоха – надвигалась буря, и дворцовые стены пронизывал ветер.

Как кавалерия, так и солдаты отца и Сяо Ци завладели дворцами Запретного города и готовились к открытой конфронтации – в любой момент могла начаться кровопролитная война. Небо посветлело, но над высокими сводами дворца Цяньюань нависли тучи. Я не знала, что скрывают его стены, какую они таят правду, но там точно что-то происходило. Что-то было не так.