Книга Поэма о Шанъян. Том 3–4, страница 162 – Мэй Юйчжэ

Юйсю как будто меня не услышала – она продолжила стоять на коленях, низко склонив голову.

— Хорошо. Раз ты хочешь продолжать стоять на коленях, тогда и я буду стоять на коленях. – Стиснув зубы, я согнула колени и тяжело упала на пол.

— Ванфэй! – Юйсю тут же бросилась ко мне, но от боли я уже успела вспотеть и не могла и слова сказать. Колени даже почти не болели, а вот поясница, казалось, сломалась. Я не чувствовала ног и почти потеряла сознание. После родов я до сих пор не могла прийти в себя – поясница часто напоминала о себе. Каждый раз, когда шел дождь, боль была особенно невыносимой. Придворный лекарь неоднократно говорил мне, что я должна больше отдыхать, но сегодняшняя поездка по ухабистой дороге напомнила мне о том, что я еще не до конца поправилась.

— Юйсю… я подвела тебя…

Поджав губы, я смотрела на ее обеспокоенное лицо. Глаза мои обожгло от слез, и все поплыло передо мной.

— Нет-нет, ванфэй, прошу, не говорите так! Юйсю не заслуживает таких слов!..

Она словно снова превратилась в ту робкую маленькую девочку. Она столько практиковала свою четкую и ясную речь, но сейчас от ее уроков не было толку. Она прекрасно знала, что жизни ее детей в моих руках, а ее муж стал моим врагом. Но она продолжала заботиться обо мне, защищать меня. Она будто и не изменилась за все эти годы.

Однако что я сделала для нее? Позволила ей выйти замуж, пожаловала титул? Позволила ей стать младшей названой сестрой Юйчжан-вана? Сколько из этого я позволила из добрых побуждений? А сколько из этого – необходимость? За все это она будет благодарна мне до конца своей жизни. Временами я спрашиваю у своей совести: чем я могу заслужить ее благодарность?

Она потянула меня на себя, пытаясь помочь встать, но у меня совсем не было сил. Мягко сжав ее руку, я сказала с улыбкой:

— Не переживай. Просто посиди со мной немного. Мы так давно с тобой не болтали.

Она растерянно посмотрела на меня. Не настаивая, она спокойно села со мной рядом, как ей и было велено. Еще она положила подушку мне под поясницу.

Юйсю всего на три года моложе меня, но сейчас она выглядела намного старше. Ей было словно больше тридцати лет.

— А ты поправилась.

Я согнула колени, положила на них голову и посмотрела на нее с улыбкой, вспоминая, какой худой она была раньше.

Юйсю опустила голову и улыбнулась:

— Рабыня вырастила двоих детей. Как я могу оставаться стройной и изящной?

За все эти годы она совсем не изменилась – продолжает называть себя «рабыней». Она родила мальчика и девочку, но второй сын родился от наложницы. Помню, как сильно я разозлилась, когда Сун Хуайэнь взял себе наложницу, но Юйсю молчала, поэтому и у меня не было права на возмущение. Тем не менее я запретила Сяо Ци отправлять ему подарки. Я тогда сказала, что знать не хочу Сун Хуайэня. Сяо Ци тогда рассмеялся и тут же напомнил о Ван Су, у которого полно наложниц и никого это никогда не смущало. И все же – Сяо Ци был против того, чтобы женатые мужчины брали себе наложниц.

Я вспомнила, что тогда ответила Сяо Ци: «Одно дело – посторонние люди. Старший брат – это мой старший брат. Но Юйсю мне не чужая. В таких вопросах я несговорчива и несправедлива. Но больше всего я несправедлива к вам, ван-е».

А потом А-Юэ передала мои слова Юйсю – та восприняла их как шутку и долго смеялась.