Книга Поэма о Шанъян. Том 3–4, страница 163 – Мэй Юйчжэ

В такое непростое время я вспомнила об этом, и мне стало грустно.

— Как он относился к тебе все эти годы? – Я не могла не спросить. Я давно хотела расспросить ее об этом, но все никак не могла улучить момент.

Юйсю растерянно посмотрела на меня, глаза ее покраснели. Она чуть опустила голову, и из глаз прямо на нефритовые плиты брызнули слезы.

Вздохнув, я нежно погладила ее покрасневшие щеки.

— Ты все еще не хочешь говорить о нем что-то плохое?

Юйсю чуть отвернулась и сказала дрожащим голосом:

— Он… Просто на него нашло затмение…

— Когда ты узнала о его заговоре? Когда он закрыл тебя в той комнате? – холодно спросила я, пристально глядя на нее.

Юйсю расплакалась:

— Мне не удалось переубедить его… Он сказал, что время ван-е ушло, что теперь его очередь…

Я схватила Юйсю за запястье и внимательно посмотрела на нее.

— Скажи мне, вел ли он себя как-то необычно?

Она опустила голову и просто плакала, ничего мне не ответив.

— Когда ты заметила в нем что-то странное?

Я внезапно встала, а она от ужаса отшатнулась и, продолжая плакать, качала головой. Я с силой сжала ее запястье.

— Что ты знаешь о деле Ху Гуанъюаня?

Лицо Юйсю побелело, и она встала на колени. Сколько бы я ни давила, она, стиснув зубы, так ничего и не сказала. Я же поняла, что она не хотела лгать мне. И не могла делиться секретами Сун Хуайэня.

Зажурчали звуки золотого горна, и звук этот разнесся по всему дворцу.

Мы с Юйсю испугались. Не успела я и рта открыть, как из-за двери раздался голос гвардейца:

— Господин Вэй просит аудиенции.

— Сун Хуайэнь, похоже, решил поторопиться. – Я посмотрела на Юйсю и улыбнулась. Ее и без того бледное лицо стало еще белее.

Опираясь на стул, я медленно встала. Юйсю потянулась, чтобы помочь мне, но я отмахнулась от нее рукавом. Она ошеломленно замерла, ее протянутая рука повисла в воздухе.

— Тебе решать, на чьей ты стороне. – Я села и холодно посмотрела на нее. – Если хочешь стать моим врагом – продолжай вести себя как супруга Сун!

Поджав губы, Юйсю ничего не ответила. На ее глаза навернулись слезы, и она упрямо подняла голову.

Отвернувшись, я, повысив голос, приказала Вэй Ханю войти.

Когда двери распахнулись, Вэй Хань, сжимая меч, вошел внутрь. Холодная железная маска сверкала в свете свечей.

— Докладываю ванфэй – Сун Хуайэнь с жетоном тигра захватил главный лагерь на востоке – это примерно пятьдесят тысяч солдат и лошадей. Он приказал закрыть двенадцать ворот столицы и ввести военное положение. Всем запрещено входить и выходить из города.

— Всего пятьдесят тысяч? – спросила я Вэй Ханя. – А как насчет остальных девяноста тысяч?

— Они решили не вмешиваться. – Голос Вэй Ханя был холоднее железа. – Согласно донесению, в главном лагере волнения. Генерал Сюй Икан строго всем приказал не покидать пост самовольно. Сейчас положение в лагере постепенно успокаивается.

Кто такой Сюй Икан? Надо запомнить его имя. Если он сможет усмирить волнения в лагере то первым должен будет поставить это себе в заслугу.

Задумавшись, я спросила:

— Где сейчас войска Сун Хуайэня?

Вэй Хань сказал:

— Ступили в город. Он разделил войска на две группы. Одна идет к дворцовым воротам, другая разместилась за пределами города.

— Сколько людей идет во дворец? – спросила я, задумчиво опустив взгляд.