Книга Рождество в Голливуде, или Лучшая роль в моей жизни, страница 36 – Синтия Кафка

Я издаю изумленный писк.

— Ты – с мачехой?

— Тогда она была моей подружкой.

Не сдержавшись, я произношу смачное ругательство. Мы что, и правда на съемках телесериала?

— Я потерял мать и слегка… потерялся, – продолжает он печально. – Ремесло актера мне надоело, я не понимал, что делать со своей жизнью. Из-за съемок лишился радостей юности и потому восхищался беззаботностью Линдси. Мы развлекались, много пили, и я чувствовал себя живым. Были вместе, но не совсем… Я привел ее домой и не заметил, как она соблазнила моего отца, но быстро понял – несмотря на все ее возражения! – что Линдси использовала меня, желая подобраться к продюсеру, раскрутившему карьеру моей матери.

Я ежусь. Портрет, который он набросал, еще отвратительнее того, что я предполагала.

— Отец знал, что вы были парой?

— Нет. Я ничего ему не сказал. Несмотря ни на что, встреча с Линдси на некоторое время вернула ему легкость, утраченную после смерти мамы… Я не мог отнять у него это. Для меня предательство стало своего рода спасительным толчком. Я купил лофт в Оберне, чтобы уехать, и начал работать там, возвращался только повидаться с Кэсси. В один из приездов отца не было дома, и Линдси придумала хитрый план, чтобы попытаться меня вернуть – хотя бы на одну ночь.

Стерва Линдси! Мне почти стыдно, что я на нее похожа, пусть и не сильно.

— Вот ведь гадина! Ты… поддался?

— Конечно нет! Я велел ей во всем признаться отцу, пригрозил, что сделаю это сам, если откажется.

— Она подчинилась?

— Как же, жди… – с горечью отвечает он. – Не сомневалась, что я не осмелюсь. И была права. Знала, что мы с отцом не так чтобы очень близки. Обстановка накалялась. Я оттолкнул Линдси, а она такого не приемлет. Очень высоко себя ставит. И сделала все, чтобы я покинул дом. Но этого ей оказалось мало.

— В каком смысле?

— Как только я оказываюсь в Голливуде, она дает журналистам ложную информацию, делает все, чтобы меня опорочить, устраивает мелкие пакости, например называет Думбо Кристианом.

— Как трогательно!

— Линдси – королева манипуляций. Но, кажется, мой отец прозрел. Даже заговорил о разводе. Она ввязалась в грязную историю с наркотой, чтобы обеспечить тылы. Употребляет давно, а когда начала торговать, я точно не знаю. Линдси интересуют две вещи – деньги и она сама.

Я чувствую прилив ненависти к этой гадине и очень сочувствую Крису и его семье. Как можно быть такой жестокой? Пользоваться чужим несчастьем, чтобы добиться желаемого? Я лучше никогда не появлюсь в титрах ни одного фильма, чем сделаю хотя бы десятую часть подобных пакостей.

— Мне очень жаль, что тебе так тяжело пришлось, – говорю я, коснувшись его руки.

Он трясет головой, как будто хочет оставить прошлое в прошлом.

— В конечном итоге беда принесла мне пользу. Я научился лучше себя защищать и не быть слишком доверчивым.

— Не все такие, как она…

— В мире кино подобных людей много. Для дебютанток я – Крис Орсини, бывший успешный актер, чей папа-продюсер, возможно, захочет воплотить в реальность их мечты о славе. Мне в том числе поэтому нравится оставаться в тени. Моя нынешняя работа – прямая противоположность кинематографу, и она меня абсолютно удовлетворяет. Вдали от этой сферы у меня больше шансов встретить…

Он умолкает, вдруг удивившись собственной откровенности.