Книга Пусть она вернется, страница 64 – Синтия Кафка

Но правда кажется мне насущной необходимостью. Я приехала сюда за объяснениями, и они у меня в руках.

В то же мгновение, когда я открываю тетрадь, чтобы продолжить чтение, я неожиданно получаю сообщение. Оно пришло с неизвестного номера, но открыв его, я не могу удержаться от стона.

«Здравствуйте, я певец, мы виделись на концерте. Женщину на портрете зовут Лина. Надеюсь, что информация будет вам полезна».

Я закрываю глаза и даже не пытаюсь считать про себя. Даже если я дойду до тысячи, все равно не успокоюсь. В спешке я засовываю тетрадь в конверт и хватаю свои вещи.

Тимоте видит, как я встаю, и идет ко мне.

— Мне надо обратно в галерею, поговорить с женщиной, что дала тебе тетрадь. Я думаю, она может помочь мне развязать все узлы этой головоломки, – говорю я, показывая другу сообщение. Его взгляд становится недоумевающим.

— Черт, что это такое? Он что, перепутал их с художницей? А может… твоя мать поменяла имя?

— Я думаю, все сложнее, но если мы будем это обсуждать, пока полезем вверх, то я просто сдохну.

Подъем намного тяжелее, чем спуск, но меня гонит вверх прилив сил, и мы добираемся до конца лестницы всего за полчаса.

Я пью воду, восстанавливаю дыхание и говорю Тимоте и самой себе:

— Пора пойти туда.

Я прижимаюсь к Тиму, наслаждаясь теплом его рук, которые обнимают меня. Мне необходима эта подпитка, чтобы приготовиться к правде и наверняка многочисленным ударам. Подзарядившись, я отклоняюсь, чтобы увидеть его лицо.

— Ты хочешь… – произносит он.

Я жестом останавливаю его.

— Спасибо, Тим, но я пойду одна.

— Помни, что ты сильна, как горы, и любые испытания приносят тебе пользу, – шепчет он мне на ухо, развеивая все мои сомнения.

— Это слишком длинное предложение, чтобы сделать татуировку на руке, – шучу я, чтобы скрыть тревогу.

— А что ты думаешь о девизе «Валяясь на земле, можно найти что-то нужное»?

У меня вырывается смешок, и это очень меня удивляет: я не думала, что буду способна шутить в подобных обстоятельствах, но Тиму удается меня рассмешить в любой ситуации.

— Можно и еще что-нибудь придумать, – улыбаясь, Тим смотрит мне в глаза.

— Давай, иди.

Он собирается поцеловать меня в макушку, но я поднимаю голову и целую его в уголок рта. И прежде чем он как-то отреагирует, я ухожу не оборачиваясь, с огнем в груди и идиотской улыбкой на губах.

7 июня 2016 года

Лина решила организовать вечеринку по случаю открытия галереи на нижнем этаже дома Жеромины – ремонтные работы наконец завершены. Я была против. И против галереи, и против вечеринки тоже. Но Лина начала все сильнее отодвигать меня на задний план, хотя выставлять и продавать мы собирались наши общие работы.

Наши работы с ее подписью на каждой. «Лина Натале» – с намеком на Натали, как она заявила. Но меня огорчает не это. Она может перетянуть все одеяло на себя, если ей так нравится. Мне подходят и кулисы. Она всегда была светом, а я – тьмой.

С одной стороны, мне нравилось принимать решения вместе. Но, с другой стороны, от этой светской жизни у меня учащается сердцебиение. Мне не нужны журналисты, фото в прессе, я не хочу никаких статей в газетах. Я против публичности.

К несчастью, Лина любит общество, и я не смогла этого избежать. Я слушала, как она рассказывает о «своих» художественных секретах. Как я выбираю цвета, время для живописи, гальку, что я наклеиваю для придания особого измерения моим картинам. Она все обо мне знает. И прежде всего – как меня достать.

Со временем она все больше и больше берет контроль надо мной.

Вдобавок я видела Огюстена. Я хотела убежать, спрятаться, но Лина помешала. Она заполняла собой все пространство, а я могла только находиться рядом.

Обессилев окончательно, я наблюдала, как он смотрит на Лину, и мое сердце пронзил электрический разряд. Я поняла, что когда он находился со мной, то воображал, что был с ней.