Онлайн книга «Искупление»
|
Да, она стойко примет их приговор… Вот только, как ни странно, ей больше не требовалась смелость, чтобы предстать перед Боттами и понести наказание; все это, похоже, ее не заботило. Она приедет туда, там будет ее безучастное тело. Ботты выплеснут на нее все свое негодование и презрение, но Милли этого не почувствует. Разумом она понимала, что зло следует исправить, порядочность требовала покончить с ложью, но сердце, омертвевшее, бесчувственное сердце, оставалось равнодушным. Какое все это имело значение? Будет она отбывать наказание в Титфорде с Боттами или, одинокая, всеми забытая, поселится где-то вдали от Титфорда и Боттов, ее ждет все та же мертвая рутина жизни; нужно будет просыпаться, одеваться, принимать пищу, сидеть, ходить, раздеваться, спать – день за днем, снова и снова; застегивать пуговицы только лишь для того, чтобы потом их расстегнуть, завязывать тесемки, чтобы после их развязать, втыкать в волосы шпильки, чтобы затем их вытащить, и везде, где бы она ни оказалась, оставаться все той же стареющей дурой. Что ж, подумала Милли, и губы ее впервые в жизни изогнулись в циничной усмешке. — Вы вроде бы говорили, что едете до Виктории, мэм? Мы приехали, – прервал ее мысли кондуктор. — О-о, спасибо. Милли вышла из омнибуса. Что ж, продолжила она прерванную мысль, бредя по тротуару, примерно так, очевидно, думает женщина, когда ее бросает мужчина. Конечно, ей должно быть стыдно, но она не чувствует стыда. Она должна встряхнуться и начать с чистого листа, но не может. Один-единственный мужчина, какой-то Артур, убил в ней надежду. Это поистине удивительно, и как не презирать столь жалкое создание? – размышляла Милли. Ну можно ли быть такой идиоткой? Что такое некий Артур в сравнении с целой жизнью? Однако только так и случается с женщинами, с этими бесчисленными дурочками, что позволяют себе увлечься без памяти: их подводит материнский инстинкт, который коварно скрывается за множеством самых чудесных и нежных названий, но в действительности это безжалостный хищник, претендующий на абсолютную власть. Он подчиняет вас себе, отнимает свободу и выдает счастье по крохам, требуя безоговорочного подчинения. Милли перешла улицу. Она так глубоко задумалась, что едва не попала под машину. Думала Милли вовсе не об Артуре, но о том, что по крайней мере не будет для Боттов обузой, поскольку в доме на Мандевилл-Парк-роуд остались драгоценности, меха и кружева, принадлежавшие ей по праву: все это или подарил ей Эрнест, или купила она сама на средства из своего весьма щедрого содержания задолго до того, как в ее жизни появился Артур. Ценности Милли собиралась продать, а вырученных денег должно было хватить на пребывание в Титфорде, пока о ней не перестанут судачить. Когда же Ботты пожелают ее отпустить, если такое вообще случится, она уедет и будет жить крайне скромно, пока не найдет себе какого-нибудь занятия. Ведь не может такого быть, чтобы не нашлось для нее никакого дела на земле? А если бы она брала уроки? Если бы училась? Жаль, люди не умирают вовремя, – уныло вздохнула Милли и ступила на противоположный тротуар, не подозревая, что чудом избежала смерти под колесами автомобиля. Вот наконец и вокзал. Поездка на омнибусе обошлась ей в два пенса, а билет первого класса до Титфорда стоил, как она знала, шиллинг три пенса; вернуться третьим классом Милли не могла, хоть и села в такой вагон, когда бежала из дома мужа, теперь, однако, снова приходилось принимать в расчет Боттов. И все же от ее двух шиллингов восьми пенсов еще оставалось достаточно, чтобы доехать на такси от вокзала до Мандевилл-Парк-роуд. Милли не была еще готова равнодушно встретить знакомых на улицах Титфорда, вдобавок так устала, что у нее не хватило бы сил идти пешком. Больше всего ей хотелось остаться одной в тишине, в темноте, – именно это надеялась она найти в покинутом доме. Но что бы ни ожидало ее впереди, она не станет увиливать. Нет, она примет все, что принесет этот день. Даже если дом окажется полон Боттов, она встретит их спокойно, если же дом пуст, а слуги либо покинули его, либо просто где-то развлекаются в свободный вечер, ей нет до этого дела. Спать. Какое это счастье. Истинное счастье. Вот бы сейчас лечь и уснуть, вот бы настало наконец время… |