Книга Искупление, страница 125 – Элизабет фон Арним

Да, но ведь она вернулась…

Эх, черт возьми, хмуро подумал Фред, виновна Милли или нет, в любом случае эта глупая женщина едва не погубила доброе имя семьи, и все еще могла погубить, не будь они настороже.

Но когда она сошла наконец вниз, готовая ехать с ним, покорная, вся в черном, с вуалью на лице, и опять сказала что-то вежливое об их с Мейбл доброте, Фред снова испытал смущение и неуверенность: слова Милли неожиданно растрогали его, ибо, видит бог, им двигала отнюдь не доброта.

Нет, так не годится, сказал он себе, стараясь унять волнение. Так вот что случилось с Дженкинсом. Должно быть, тот тоже растрогался, почувствовал неуверенность, а кончилось все тем, что ему пришлось расстаться с тысячей фунтов. Фред, как человек богатый, хорошо знал цену тысячи фунтов, и ему вовсе не понравилась мысль, что из жалости к Милли и он в дальнейшем, возможно, расстанется с деньгами. Правда, она нисколько не походила на особу, способную у кого-то что-то выудить обманом, и все же она ловко обвела их всех вокруг пальца. На этот раз им следовало вести себя с ней крайне осторожно и тщательно следить, чтобы…

Фред испытал невероятное облегчение, когда смог наконец передать ее с рук на руки Мейбл, его Мейбл, женщине, о которой он знал все и которая была в точности такой, какой казалась. Следуя его указаниям, она ждала их на пороге, и как только Фред ее увидел, смущение его исчезло, он тотчас почувствовал, что готов играть свою роль радушного хозяина.

— А вот и мы, – оживленно бросил он жене через плечо, помогая Милли выйти из машины.

Пунцово-красная, взволнованная, Мейбл сошла вниз по ступеням и протянула вялую руку.

— Ах, Милли. Да. Как мило. Как ты? Я… я так рада. – Поймав взгляд мужа, она поспешно наклонилась и клюнула невестку в покрытую вуалью щеку.

Фред заговорил с еще большей живостью. Провожая Милли в дом, он сказал, и дворецкий это слышал, чтобы она держалась совершенно свободно и распоряжалась всем по своему усмотрению.

— Мы лишь хотим, чтобы ты чувствовала себя как дома, – заверил он с таким жаром, что по дубовым стропилам прокатилось эхо. – Мы с Мейбл только хотим, чтобы ты здесь отдохнула, пришла в себя. Делай что вздумается: полная свобода. Понимаешь, да, Мейбл? – Затем исключительно ради дворецкого он потрепал Милли по плечу, взглянул на часы и, торопливо обронив: – Что ж, до свидания, дамы, – поспешил к дожидавшейся его машине, бросив Мейбл на произвол судьбы.

— Фред! – крикнула та ему вслед, сбегая по лестнице. – Ты вернешься к ужину? Не опоздаешь?

Но Фред уже внес свою лепту, и теперь, занятый совсем другими делами, открыл «Таймс».

Мейбл успела лишь мельком увидеть погруженного в чтение мужа в окне отъезжающей машины и снова медленно направилась по ступеням в холл, где терпеливо дожидалась покорная Милли, а рядом длинноносый дворецкий, надменно глядя на Мейбл свысока, ждал, когда та войдет, чтобы закрыть за ней дверь.

И с этой парочкой ей предстояло разделить одиночество. Вот так компания, в великом волнении думала Мейбл. У нее едва колени не подкашивались, когда она поднималась по лестнице.

— Пожалуйста, Смит, – промямлила Мейбл, как всегда робея, при обращении к дворецкому, – будьте любезны, проследите, чтобы багаж отнесли в комнату, отделанную красным деревом. – Нерешительно взглянув на Милли, она попыталась, следуя указаниям мужа, проявить заботу, пересилила себя и даже осмелилась осторожно взять грешную невестку под руку. – Поднимемся в спальню? Тебе, наверное, хочется переодеться после… – Обычно прибывшим гостям говорят: «После путешествия», – но Мейбл осеклась, поскольку Милли никаких путешествий не совершала.