Книга Искупление, страница 99 – Элизабет фон Арним

Она знала, что никого, кроме своей Сильви он не видит, а сама она исчезла, как исчезли и комната, и эта минута, – все растворилось в мечтах о счастье. Если бы она могла подняться с дивана одна и прокрасться к двери, Артур не заметил бы: так бы и сидел, погруженный в грезы, – но она не могла сдвинуться с места без его помощи. Если бы можно было скатиться на пол (чего она никогда не пробовала), встать на колени и потом каким-то образом подняться на ноги – вот было бы зрелище! Артур очнулся бы от грез и с изумлением увидел, как она извивается в конвульсиях…

Милли передернулась и прогнала это видение.

— Прости, – произнесла она, словно извиняясь, и Артур вздрогнул: звук ее голоса вернул его к реальности. – Я не могу сама – помнишь? – встать с этого злосчастного дивана.

Артур сейчас же вскочил на ноги, заметив крошки печенья у себя на брюках, поспешно их отряхнул, прежде чем протянуть руки Милли.

— Только не торопись, – попросила она, чтобы избежать объятий.

Впрочем, Артур уже вполне пробудился от блаженного забытья и прекрасно помнил, чем неизбежно заканчивался резкий рывок. Он просто не подумал о последствиях, когда предложил Милли присесть на диван, пока заваривал чай, и совершенно забыл об особых трудностях, которые в определенном возрасте возникают у дамы подобной конституции, и теперь не меньше, чем Милли, хотел поднять ее с дивана благопристойно и удержать на расстоянии вытянутой руки.

А потому он принялся тянуть ее за руки медленно и осторожно. Оказалось, что тянуть медленно значительно труднее, чем быстро, мощным рывком; лицо у него покраснело, на лбу выступили вены. Для женщины такого маленького роста Милли и вправду невероятно тяжелая, подумалось ему; в какой-то миг Артур едва не потерял равновесие: еще немного, и он рухнул бы прямо на Милли – и вышла бы крайне непристойная, неловкая свалка. Но ему удалось удержаться на ногах, и, задыхающийся, багровый от натуги, он благополучно поднял ее с дивана.

Несколько мгновений они стояли, глядя друг на друга: Артур тяжело отдувался, лицо Милли заливала мертвенная бледность. Потом она поблагодарила его вежливой улыбкой и подошла к столику, чтобы забрать лежавший на нем капор. Чудовищная штуковина, подумал Артур, когда вытер наконец лоб, повернулся и увидел капор, затемнявший лицо Милли. Волосы ее полностью исчезли под черным крепом, остались видны лишь усталые глаза на бесцветном бледном лице, и Артур снова вспомнил то, что совсем упустил из виду, настолько поглотили его собственные дела: у Милли неприятности.

— Дорогая, – произнес он, и в глазах его отразилась вдруг тревога, – даже представить боюсь, что тебе пришлось пережить, пока я был так счастлив и ни о чем не подозревал.

— Артур, милый, не думай об этом, – мягко сказала Милли.

— Но я не могу не думать. И как это ни печально, пока ты не оправишься и не будут улажены все формальности, тебе еще предстоят довольно тоскливые дни. Но ты обязательно придешь в себя, дорогая. Все наладится. И ведь они всегда были добры к тебе, эти Ботты, правда?

— Да, очень добры, – с горькой усмешкой подтвердила Милли.

— Как бы я хотел помочь тебе пройти через все это! – Добрые глаза Артура смотрели на нее обеспокоенно. – Но, боюсь, наше прошлое лишает меня права появляться среди Боттов. – Артур вдруг замолчал, пораженный внезапной мыслью, затем взял ее за руку.