Книга Песнь затонувших рек, страница 65 – Энн Лян

— Цзысюй, — повторила я, изобразив легкое недоумение. — Кажется, я слышала это имя… Не ему ли поручили приготовить нам покои?

Фучай нахмурился. Я видела, как у него в голове вырисовывается картина, порой достаточно одного намека, чтобы человек начал мыслить в нужном тебе направлении.

— Верно. Надо спросить, почему он выбрал для вас самое неудобное место, он, конечно, будет твердить, что у него свои причины, но иногда… — Он не договорил и раздраженно вздохнул, а потом взял меня за руку. Его кожа была очень теплой, непривычно гладкой, на руках не было мозолей. Я заставила себя не шевелиться. — Не волнуйся, я прикажу перевести вас в новое место. Где бы ты хотела жить? Есть комнаты с видом на пруды, а можно выбрать более просторные покои, где можно танцевать…

— Я хотела бы жить ближе к вам, — проворковала я, борясь с тошнотой, — чтобы вы в любой момент могли меня навещать. — «И чтобы все ваши генералы и советники оказались у меня на виду».

Он просиял как маленький мальчик.

— Я выполню твою просьбу, — ответил он.

Слово вана — закон.

Тем же вечером нас переселили в новые покои с огромными окнами. Сквозь резные решетки в комнату проникали ромбы солнечного света. Из окон открывался вид на сад камней и деревья, усыпанные розовыми цветами и украшенные гирляндами маленьких фонариков, сиявших в темноте, как звезды. Теперь мы были так близко к центральным залам дворца, что за дверью часто раздавались шаги и звон колокольчика, возвещавший о появлении вана.

Но хотя теперь мы оказались ближе, я по-прежнему не виделась с Фучаем, хотя всячески искала с ним встречи.

В первую неделю под предлогом своего самочувствия я часто вызывала врача и жаловалась на внезапную колющую боль или кровотечение. Но ко мне приходил не тот врач, что в первый раз, и Фучай его не сопровождал.

— А где тот доктор, что осматривал меня до этого? — спросила я.

Врач фыркнул и вылил спирт прямо на мою рану, даже не делая вид, что заботится обо мне. Рану будто огнем обожгло. Пришлось прикусить язык и вцепиться ногтями в ладони, чтобы не завизжать от боли.

— Это врач вана, самый уважаемый во дворце, — пояснил он. — Он служит только его величеству.

— А вы кому служите? — спросила я, содрогнувшись от боли. Он не ответил, но я и так догадалась: У Цзысюю. Видимо, тот послал ко мне врача, опередив других.

На второй неделе плечо почти зажило, и я решила сделать воздушного змея из старого отреза ткани, веточек и ниток. В деревне мы с Чжэн Дань часто мастерили змеев, но тем, кто вырос в золотой клетке, такие забавы наверняка были не знакомы. Услышав колокольчик, возвещающий о приближении Фучая, я выбежала на дорожку и запустила змея, надеясь его привлечь. Но змей продержался в небе всего несколько секунд: его пронзил таинственный черный дротик, и он упал на землю как раненый воробей. Я зажала дротик в кулаке, прислушиваясь к звукам удаляющегося колокольчика.

На третьей неделе я повязала на щиколотки и запястья маленькие золотые бубенцы и вышла в дворцовый сад. Когда мимо проезжала карета вана, я начала танцевать, бубенцы сладкозвучно звенели, и их звон разносился по всей округе. Карета замедлила ход, и я уже обрадовалась, но услышала скрипучий голос Цзысюя:

— Нас ждут на заседании, ваше величество, — промолвил он. — Его нельзя пропускать.