Книга Девушка из другой эпохи, страница 151 – Фелиция Кингсли

Я уже не смотрю на эпоху Регентства сквозь розовые очки, как тогда, когда читала о ней только в романах, более того, теперь я знаю ее самые грубые и отвратительные черты. Но здесь Рид, а в будущем у меня нет ничего, что я могла бы назвать столь же ценным.

Зачем мне возвращаться спать в свою каморку, где меня никто не ждет, где нет ни одного настоящего друга и где высок риск того, что резюме, которое я отправлю, останется без ответа и мне придется довольствоваться работой, не связанной с моими исследованиями, только чтобы платить за аренду? В 1816 году я живу в лучшем районе Лондона, у меня есть семья – не идеальная, но существуют ли вообще идеальные семьи? – и есть мужчина, о котором я всегда мечтала.

Уже какое-то время я вынашиваю идею остаться в 1816 году. Эта мысль жила внутри, в глубине моего сознания, еще слишком робкая, чтобы громко заявить о себе, но я чувствовала, как день ото дня она растет, и сегодня мне удалось произнести ее вслух.

Мы с Люси доходим до дома ближе к обеду; дядя и тетя приглашены к леди Сефтон, поэтому когда я вхожу, то с удивлением слышу грохот и душераздирающие крики из кабинета Арчи.

Слуг нигде не видно, наверное, тактично разошлись по своим делам.

Дохожу до кабинета кузена и сквозь приоткрытую дверь вижу нечто ужасающее.

Арчи в слепой ярости разносит комнату, он в слезах, лицо искривлено в гримасе такой боли, что я его не узнаю.

Он, обычно такой спокойный и жизнерадостный, сейчас в настоящем гневе. Им будто овладел злой дух.

Все, что подворачивается ему под руку, сразу же летит в стену: книги, вазы, скамеечки для ног, бутылки…

Арчи хватает бутылку с бренди и швыряет ее о каминную полку: во все стороны летят осколки и янтарная жидкость.

Арчи опускается на мокрый пол, и, когда он уже стоит на коленях, прижимая к себе раненую руку, я решаю вмешаться:

— Арчи, остановись! – Я хватаю его за плечи, надеясь, что в очередном приступе гнева он не швырнет об стену и меня.

Не знаю отчего – или от прикосновения, или оттого, что адреналин начинает спадать, – но Арчи обмякает точно воск и опускается мне на руки, разразившись безудержными рыданиями, всхлипывая так сильно, что я не знаю, как он успевает дышать.

— Арчи, поговори со мной, расскажи, что произошло, – умоляю его я. – Прошу тебя, не пугай меня. Я здесь, с тобой.

Отчаяние его так велико, что он складывается пополам, не в силах мне ответить.

Я глажу его по волосам, еще встрепанным со сна, пытаясь успокоить, но лучше ему не становится. Платье на плече уже промокло от слез.

— Арчи, все хорошо, я здесь.

— Нет, ничего не хорошо, – отвечает он охрипшим от криков голосом. Лезет в карман халата и протягивает мне помятую записку.

«Дорогой маркиз, Арчибальд.

Данным письмом хочу сообщить вам, что здоровье моего мужа прошлой ночью значительно ухудшилось. Спустя долгий день мучительной агонии Господь явил ему свое милосердие, и Беннет скончался с первыми лучами солнца.

Надеемся, что вечный покой подарит мир его душе, и ждем вас на прощальную церемонию, которая состоится утром в среду. Полагаю, вы захотите проститься с ним, как один из его самых близких друзей.

Мэри Энн Андрюс».

— Беннет умер?! – пораженно восклицаю я.

— Беннет. Они забрали моего лучшего друга Беннета! – плачет Арчи, прижимаясь к моему плечу.