Книга Девушка из другой эпохи, страница 153 – Фелиция Кингсли

Судьба, которую рисует нам Арчи, чудовищна и неизбежна, потому что в 1816 году мы звенья цепи, которую невозможно разорвать.

Если я брошу Арчи, то обреку его на верную смерть.

Я пишу записку Риду и передаю через Люси.

Сегодня я останусь с Арчи.

Он закрылся в своей комнате, сказался больным – что в целом правда – и, кроме меня, никого к себе не пускает.

— Могу я спросить тебя кое о чем, если это не покажется бестактным? – спрашиваю я.

— Я больше не хочу ничего скрывать, во всяком случае, от тебя.

— Тетя Кальпурния и дядя Элджернон не знают обо всем этом, так?

— Уж они-то точно нет! – восклицает он, без передышки меряя комнату большими шагами, точно тигр в клетке. – Представь себе, когда мне исполнилось шестнадцать лет, Элджернон начал водить меня в дом удовольствий. Мы ходили туда каждый вторник, потому что я должен был «стать мужчиной». Туркуаз, так звали ту женщину, быстро поняла, что я не готов к этому. Она была очень красива и изобретательна, и все же никакие ее действия меня не трогали. Я просил ее ничего не говорить дяде Элджернону и с тех пор отдельно платил ей, чтобы в отведенный нам час мы просто болтали, пока дядя радовался моим способностям племенного жеребца.

— Мне ужасно жаль. Какое это должно было быть унижение – притворяться.

— Ложь стала удобной лазейкой. Я завел привычку отправляться к своей любовнице раз в неделю.

— Та актриса, которую тетя иногда презрительно упоминает?

— Именно. Но на самом деле Туркуаз сейчас живет в отдельных апартаментах в Сохо, частным образом принимает клиентов, и иногда она сдавала комнату мне. – Арчи наливает себе большую порцию коньяка и выпивает одним глотком.

— Пожалуйста, съешь что-нибудь, – прошу я. – Ты с утра ничего не ел, только пьешь.

— Я не голоден!

— А поесть тебе надо не из-за голода.

Арчи качает головой.

— Думаю, Мэри Энн даже довольна. Теперь она вдова и может выйти замуж за мужчину, который обеспечит ей наследника, – с негодованием произносит он. – Готов спорить, они даже не озаботятся заплатить сторожу на кладбище, оставят его тело этим похитителям трупов. Им не нужна могила, они не будут его оплакивать. Я сам заплачу, и пусть говорят что хотят.

Наконец Арчи немного успокаивается, возможно, потому что у него закончились силы, и падает на кровать.

— Поешь, – протягиваю ему молочную булочку. – Или я тебе ее своими руками в рот запихну.

Он только чуть-чуть откусывает, но это уже лучше, чем ничего.

— Я вызываю у тебя жалость?

— Нет. Только ощущение несправедливости и бессилия. Беннет не должен был умереть от лечения болезни, которой у него не было, и все должно было быть хорошо. Вот что я чувствую, а не жалость.

— Ты просто сумасшедшая мечтательница, если считаешь, что когда-то все будут жениться по любви.

— Так и есть, – твердо заявляю я. – Не сегодня, не завтра, но это произойдет.

— Я-то думал, что только я пью крепкий алкоголь, но, похоже, и ты присоединилась – пока я не видел.

— Я серьезно. – Как бы мне хотелось показать ему то, о чем я говорю.

Его губы кривятся в горькой улыбке.

— Не бросай меня, Ребекка. Ты нужна мне.

— Я здесь и никуда не ухожу.

— Не уходи никогда. Ты не представляешь, какой груз я нес в себе все эти годы, а сейчас, когда хотя бы ты об этом знаешь, это невероятное чувство освобождения.