Книга Девушка из другой эпохи, страница 70 – Фелиция Кингсли

Но Ридлан не отвечает. Молниеносным движением он хватает нож за лезвие и вырывает его, а затем, прокрутив в пальцах, направляет на противника.

Все заняло долю секунды.

Наглый тип даже не успевает заметить, что в невыгодном положении оказался он сам и что Рид хватает его за правую руку, прижимает ладонью к ближайшему столу и пронзает его же ножом.

Мужчина издает жуткий вопль, но в таверне кричат все, и никто не обращает на нас внимания.

— Мое последнее слово? Вот оно. Твой поганый нож я вонзил в нескольких миллиметрах от лучевой артерии: одно неверное движение – и увидишь, как твоя кровь заливает стену. – Говорит он безжалостно, холодно, но лицо его искажено гневом. – Можешь попробовать вытащить. Приятного развлечения.

Бегом добравшись до Лондонского моста, мы ловим экипаж.

Пока мы едем, я замечаю, что перчатка на руке промокла, и в свете луны вижу, что на ладони, той, за которую держал меня Рид, расплылось темное пятно.

— Вы ранены? – спрашиваю я Ридлана, видя, как он сжимает правую руку в кулак.

— Пустяки, – безразлично отвечает он.

— Покажите, – настаиваю я.

— Всего лишь царапина.

Но я не отступаю:

— Вы порезались, когда схватили нож того типа за лезвие?

— Я сделал то, что должен был, – коротко отвечает он.

Он не дает мне шанса продолжить разговор, но, когда мы подъезжаем к дому, я повторяю, что рану должен осмотреть его доктор.

— Азмаля нет, – сообщает он, отдавая сюртук Сунь-И. – Следит вместо меня за одним человеком.

— Тогда позвольте мне обработать рану.

— Мне помощь не нужна.

— Вы меня защищали, это самое малое, что я могу сделать.

— Я затопила камин в твоей комнате, Рид, – сообщает ему экономка.

— Спасибо, Сунь-И.

— Вы позволяете слугам так фамильярничать?

— Сунь-И скорее часть семьи, скажем так. Как и Азмаль, – объясняет он, пока мы поднимаемся по ступеням на верхний этаж. – Сун, ты могла бы принести мне горячий коньяк, пожалуйста?

— Лучше бы крепкого чая, – возражает она.

— Предпочитаю коньяк, – отвечает Ридлан, но Сунь-И окидывает его взглядом, способным замораживать на месте.

— Но чай подходит идеально.

Когда мы подходим к двери, Ридлан пропускает меня в комнату, оформленную в темно-зеленых и серебристых тонах, богато обставленную, да, но с изысканной элегантностью. У дальней стены стоит большая кровать с балдахином, деревянный пол покрыт гигантским ковром с восточным орнаментом, а рядом с камином двухстворчатая распахнутая дверь ведет… в ванную.

В настоящую ванную комнату. И я застываю с открытым ртом.

— Когда я купил этот дом, здесь была гардеробная. Моим костюмам так много места не нужно, – объясняет Ридлан.

— Это прекрасно, – говорю я, входя и касаясь стен, которые выложены мозаикой из керамической плитки с голубыми, белыми и желтыми узорами.

— Эти плитки, «азулежу», привезли из Севильи. Мне хотелось такую же ванную комнату, как и в моей крепости в Гибралтаре.

— Той, где у вас гарем из семи любовниц?

Ридлан озадаченно приподнимает бровь:

— Гарем?

— Так говорят. Это неправда?

Он пожимает плечами:

— Если им нравится так думать, я переубеждать никого не стану.

В комнате также стояла большая ванна, медная и блестящая, и туалет, такие же, как те, что купил Арчи. Но мое внимание привлекает другое.

— Душ! – восклицаю я, встав перед тем, что любому человеку из будущего показалось бы грубой клеткой, больше похожей на вольер для птиц, соединенной с баком и рукояткой. – Как бы мне хотелось принять нормальный душ, как положено…