Книга Лаванда и старинные кружева, страница 23 – Миртл Рид

Над узкой тропинкой нависали ветви кленов с проклюнувшимися почками, по которым прыгала дикая канарейка, распевающая песню солнцу. С ближайшего дерева доносился веселый щебет малиновки, а на звонкие крики пестрогрудого дрозда откликался еще один дрозд, скрывающийся в золотисто-зеленых зарослях.

— Как же здесь здорово, – тихо заметил Уинфилд.

В лесу царил редкий покой, как будто они вдруг оказались где-то за пределами мира.

— Да, – мягко согласилась Рут. – Великолепно.

— Вы уходите от первоначальной темы, – чуть позже заметил он.

— Просто времени не нашлось объяснить. С тех пор как мы вышли из дома, вы все говорили о том, как женщина превращается в неполноценное, зависимое существо, а я слушала. Да, я никогда не видела свою уважаемую родственницу и не понимаю, с чего вдруг она обо мне подумала. Как бы то ни было, тетя написала и попросила меня присмотреть за ее домом, пока она будет в Европе, и я с радостью, без раздумий согласилась. Когда я прибыла сюда, она уже уехала. Не стану отрицать ни коротких юбок, ни громоздких башмаков, ни критики в адрес сваренного кофе, ни пренебрежительного отношения к пирогам на завтрак. Насколько мне известно, тетя Джейн – моя единственная оставшаяся в живых родственница.

— Хорошо, – вдруг весело проговорил Уинфилд. – А у меня нет даже тети. Почему бы сиротам не утешить друг друга?

— Отличная мысль, – признала Рут. – И вы прекрасно с этим справляетесь.

— Позвольте вернуть вам комплимент. Честно говоря, мисс Торн, – серьезно продолжил он, – вы даже не представляете, как я ценю возможность находиться здесь рядом с вами. Я чуть не спятил, когда впервые осознал, что в ближайшие полгода мне предстоит обходиться без книг и бумаг. Впрочем, шесть месяцев – вовсе не вечность, к тому же мне предоставили выбор. Не хочу вас утомлять, но, если вы позволите мне приходить время от времени, буду очень рад. И постараюсь вести себя терпеливо, хотя терпение не относится к числу моих добродетелей.

— Конечно. И я постараюсь вам помочь, – порывисто отозвалась Рут. – Понимаю, как вам тяжело.

— Я не прошу у вас сочувствия, но и не откажусь, если вы его проявите. – Уинфилд протер кусочком замши затемненные стекла очков, и прежде, чем надел их снова, его глаза затуманились от слабости. – Значит, вы никогда не видели свою тетю.

— Нет. Это удовольствие мне еще только предстоит.

— Во «вдовьем доме» поговаривают, что она романтичная особа.

— Расскажите, что вы слышали, – с жаром попросила Рут.

— Маленькие девочки не должны задавать вопросы, – покровительственно заметил он в своей самой раздражающей манере. – Да и я ничего не знаю. А «вдовушка» усиленно молчит, так что, полагаю, она сама не в курсе. Ваша родственница творит что-то странное на чердаке, и каждую весну у нее начинается ежегодный «слезный период». Возможно, из-за уборки в доме, поскольку в остальное время года она спокойна и с сухими глазами.

— Я сама очень часто плачу, – призналась Рут.

— Слезы, напрасные слезы… И что они значат?

— В случае с женщинами – практически ничего.

— Я мало видел плачущих женщин, – сообщил Уинфилд, – и не горю желанием на них смотреть. Мне неприятны даже слезы на сцене. Знаю, что рыдающим актрисам хорошо платят, но у меня от этого зрелища мурашки по коже.