Книга Лаванда и старинные кружева, страница 58 – Миртл Рид

По лицу Карла пробежала тень. Немного помолчав, он все же выдавил из себя:

— Моя мать умерла, когда я родился. Я не могу тебе о ней рассказать, Рут. Она… была не очень хорошей женщиной.

— Прости меня, милый, – тут же сочувственно произнесла Рут. – Больше я не хочу знать.

— Я сам узнал об этом только несколько лет назад, – продолжил Карл, – когда некоторые доброжелательные родственники отца выложили мне все подробности. Теперь их нет в живых, и меня это радует. Она… она… пила.

— Не надо, Карл! – вскрикнула Рут. – Не продолжай!

— Ты милая девушка, – нежно заметил он, прижимаясь губами к ее руке. – Отец умер, когда мне было десять или двенадцать лет, и я плохо его помню. Хотя у меня есть его фотография, сделанная незадолго до женитьбы. Отец был замкнутым и угрюмым, почти ни с кем не разговаривал. Теперь я понимаю, что он жил с разбитым сердцем. Не помню даже его голоса, лишь пару небольших причуд. Он не выносил запаха лаванды, а любой оттенок фиолетового вызывал у него настоящие страдания, и это было очень странно. Я получил кое-какое образование, – продолжил Карл. – Но мне нечего предложить тебе, Рут, кроме этого, – он протянул руки, – и моего сердца.

— Это все, что мне нужно, любимый. И больше ничего не говори.

Весело прозвенел колокольчик, и, когда они вошли в дом, тетя Джейн сердечно поприветствовала Уинфилда, тщательно скрывая подозрительность, которую мог бы заметить в ней лишь самый внимательный наблюдатель. Ей понравилось кольцо, которое тетушка впервые заметила на пальце Рут.

— Очень красивое. Правда, Джеймс? – проговорила она.

— Да, мэм, красивое.

— Кстати, я вдруг подумала… ты никогда не дарил мне колец, кроме обручального. Наверное, нам стоит взять немного из двухсот долларов, зашитых в твоем языческом поясе, который ты упорно носишь, и купить мне кольцо, как у Рут, а остальное потратить на мебель. Что скажешь?

— Да, мэм, – кивнул Джеймс. – Кольцо и мебель… или все, что пожелаете.

— Джеймс очень щедрый, – сообщила она Уинфилду со сдержанной гордостью, казавшейся одновременно смешной и трогательной.

— Так и должно быть, миссис Болл, – галантно ответил Карл.

Тетя Джейн пристально посмотрела на него, словно желая убедиться, что он говорит серьезно, однако Уинфилд сохранял невозмутимость.

— Молодой человек, – заявила она, – вы же не намерены совершать водные экскурсии?

— Вроде бы нет. А что?

— Плавание в далекие страны опасно, – изрекла она.

— У миссис Болл по пути сюда развилась ужасная морская болезнь, – тут же вмешался ее муж. – Как вы понимаете, она не создана для моря.

— Тебе не надоело твердить об этом? – резко бросила тетя Джейн. – В морской болезни нет ничего постыдного, и я не единственная ею страдаю.

Уинфилд поспешил вмешаться и задал какой-то вопрос, так что обстановка за столом вскоре вновь успокоилась.

— Тетушка, – спросила Рут после ужина, – можно отвести мистера Уинфилда на чердак и показать ему вещи бабушки, которые вы мне только что подарили?

— Бегите, дети, а мы с Джеймсом помоем посуду.

— Бедняга Джеймс, – тихо заметил Уинфилд, пока они поднимались по ступенькам. – Мне тоже придется мыть посуду, Рут?

— Вполне возможно. Ты сам сказал, что хочешь трудиться ради меня, а я терпеть не могу мыть посуду.

— Тогда мы наймем сироту для домашних дел. Я для них не гожусь, и, думаю, ты тоже. Слушай, это здорово! – воскликнул Карл, входя на чердак. – Сундуки, паутина и старая мебель! Почему я никогда не бывал здесь раньше?