Книга Скверная, страница 74 – Эмили Макинтайр

— Полиция себя полностью скомпрометировала, – возражаю я, качая головой. – В Кинленде у Фаррелла точно есть стукач, а это значит, что, скорее всего, и здесь тоже.

— А как насчет его дочерей? – спрашивает он.

— Да, – отвечаю я, чувствуя, как ледяные щупальца страха ползут по моему затылку. – Возможно, они что-то знают.

Он со стоном потирает переносицу.

— Ты же знаешь, что одного лишь «возможно» недостаточно. Гален хочет загнать крупную дичь, и если мы дернемся слишком рано, то можем все угробить.

— Мне паршиво, Сет, – произношу я в отчаянии. – Ты знаешь, каково это – стоять в стороне и смотреть, как страдают люди и нарушаются законы, а тыникак не можешь этому помешать? – я постукиваю пальцем по виску. – От этого голова идет кругом.

— Раньше у тебя никогда не было с этим проблем, – заявляет он.

— Да, но вот видишь, появилась, – огрызаюсь я в ответ.

— Это из-за девушки?

Я резко от него отшатываюсь.

— Что?

— Эвелина Уэстерли, – он подходит ко мне, склонив голову набок. Протянув руку, он кладет ее мне на плечо, и я стискиваю зубы, подавляя желание его оттолкнуть. – Не слишком ли глубоко ты увяз, Ник?

Меня захлестывает гнев, и я хватаю его за рубашку, толкая назад, пока он не врезается в стену. Кровавая пелена застилает мне глаза.

— Сколько раз, черт возьми, я должен повторять, чтобы ты меня так не называл? Боже! Ты что, в могилу меня свести хочешь?

— Но это же ты, – вскипает Сет. – Ты – Николас Вудсворт.

Он толкает меня в грудь, и я ослабляю хватку.

— Родился семнадцатого августа. У тебя было дерьмовое детство с матерью, страдающей зависимостью, из-за которой ты слишком быстро повзрослел, и дома тебя ждет сестра. Которая любит тебя и справляется о тебе каждый день.

Я отпускаю его рубашку и отшатываюсь, в смятении уставившись на свои руки.

Что, черт возьми, со мной происходит?

— Я…

— Знаешь, – перебивает меня Сет, – ты сейчас даже говоришь, как они.

Я продолжаю тупо пялиться на свои руки.

— Я понимаю, чувак. Я знаю, это тяжело, и в глубине души я верю, что никто не сможет справиться с этой работой лучше, чем ты. У тебя талант, – он колеблется, подбирая слова. – Но причина, по которой ты так хорош в своем деле, заключается в том, что ты ведешь себя не так, как обычные люди. Ты – машина. Ты никогда ни к кому не привязываешься.

Я вскидываю голову, встречаясь с его встревоженным взглядом.

— Что, если ты все-таки поддался этому чувству? – продолжает он. – Если да, то нам нельзя оставлять это без внимания.

Облизывая губы, я качаю головой, не обращая внимания на пульсирующую в висках боль.

— Нет, я… я в порядке. Просто нервничаю. Мне жаль, – разминая трясущиеся пальцы, я сглатываю, ощущая, как во мне зреет непоколебимая решимость. – По-моему, Дороти, возможно, что-то знает.

— Ты уверен в этом? – уточняет Сет, заинтересованно вскидывая глаза.

Я раздраженно смеюсь и качаю головой.

— Нет, но если я прав… если мы предложим ей иммунитет, она, возможно, согласится. Просто… просто дай мне поработать с ней еще немного.

Эвелина

Стол в кабинете мэра больше, чем кажется на экране монитора.

Я достаю кубинскую сигару из роскошного футляра, откидываюсь на спинку стула и закидываю ноги на роскошную дубовую столешницу, раскуривая кончик сигары. Здесь никого нет, поскольку после короткого разговора с секретаршей Оскара я убедила ее уйти на обед пораньше и позволить мне подождать в его кабинете.