Книга Расследование леди Ловетт, страница 101 – Вайолет Марш

— Где прекрасная девица? Где прекрасная девица?

Мэттью не удержался от ухмылки, поняв, как вовремя попугай затеял театральную игру. Пока он осторожно ступал по главной палубе, раздававшиеся во всю глотку крики заглушали стук его сапог. Прокрадываясь за небольшими убранными лодками, Мэттью изо всех сил скрывал свои передвижения, но, к счастью, его искусство пользоваться тенями поспособствовали возложенной на него миссии. Впрочем, мужчины были так поглощены спором с молодым лейтенантом, что Мэттью, возможно, не стоило прибегать к каким-либо хитростям.

— Это, несомненно, призрак! – завопил младший лейтенант.

— Чей? Того, кто сгорел с кочергой в огне? – усмехнулся другой солдат.

— Банши. Любовь моя. Банши. Любовь моя, – принялся заунывно и довольно мрачно причитать Пэн.

— А теперь что скажете? Разве это не похоже на самого дьявола? – спросил мичман. – И голос доносится сверху!

Выглянув из-за небольшой лодки, Мэттью разглядел всех собравшихся на квартердеке стражников. Молодой лейтенант тыкал пальцем в возвышающиеся мачты, заставляя солдат запрокинуть головы в усыпанное звездами небо.

Пока все отвлеклись на вопли пернатого, Мэттью выполз из укрытия и оказался на открытом пространстве. Двигаясь, словно охотящаяся за добычей гадюка, он стремительно добрался до люка, и едва его руки коснулись крышки, как Пэн принялся истошно стенать. Вырывавшиеся звуки напоминали жалобные возгласы пьяницы… или стоны неуспокоенного призрака. В любом случае, когда Мэттью приподнял деревянную крышку настолько, что в люке образовалось отверстие, через которое можно было пролезть, громкий голос попугая перекрыл скрип несмазанных петель. Встав на ступеньки узкой лестницы, он незаметно опустил крышку на место, а затем бесшумно, стараясь не разбудить спавших в гамаках матросов, спустился на один ярус.

Благо раскатистый храп членов экипажа заглушал любые звуки, издаваемые Мэттью, когда тот углублялся в недра корабля. Повсюду витало зловоние. Из поступивших сведений Мэттью знал, что узники просидели в темных, тесных каютах больше недели. Вонь пота смешивалась с затхлым запахом рыбы. Пока глаза привыкали к непроглядной тьме, по телу Мэттью пробежал холодок. Пробираясь все глубже во мрак, он наткнулся на путь, скрывавшийся за большим ящиком. Воспользовавшись им как щитом, он отвязал прикрепленный к поясу темный фонарь и зажег его.

Освещая себе тусклым лучом дорогу, Мэттью пробирался сквозь лабиринт из бочек, деревянных сундуков и ящиков. Наконец он различил тяжелую деревянную дверь с висячим замком, закрывавшим небольшой отсек, пристроенный в носовой части корабля. Узкое окошко, предназначенное для передачи пищи или выноса горшков с человеческими отходами, свидетельствовало, что Мэттью обнаружил камеру.

Он поправил фонарь так, чтобы луч света падал на замок, а затем достал инструменты из пристегнутой к бедру сумки. Механизм не представлял сложности и быстро поддался умелым рукам Мэттью.

Не спеша, он открыл тяжелую дверь, и тонкий свет фонаря упал на бледные, исхудалые лица. В этом маленьком пространстве, не позволявшем передвигаться на достаточное расстояние, были зажаты мускулистые и костлявые, старые и молодые, хилые и здоровые пленники. Детей бросили в этот омерзительный загон вместе с отъявленными преступниками.