Книга Кровавый навет, страница 128 – Сандра Аса

— Проклятый лицемер! – гневно изрек он. – «Мое имя и моя честность не продаются, сеньор Торрес». Чертов слюнтяй! Окажись на краю пропасти его сын, небось продал бы душу дьяволу.

Прихлебывая шоколад и протягивая руку к блюду с оладьями, он бормотал жалобы и проклятия. Настала очередь виновника его бесконечных тревог.

— Я породил этого гаденыша в недобрый час. Еще одно сумасбродство, и он получит свое. Я и пальцем не пошевелю. Если на него наденут кандалы, навещу его в тюрьме, а если деревянный кафтан, то на кладбище, но, клянусь яйцами, доить кошелек я больше не стану. Этот болван оставит меня без гроша, будь он неладен! В довершение всех бед еще и жалованья не платят. Проклятье! Пашу как мул, а за душой ни мараведи.

По правде сказать, у него были все основания жаловаться на избыток работы, поскольку чиновники Палаты алькальдов Дома и Двора работали круглосуточно. Алькальды, представлявшие Совет Кастилии в тех землях, где жил король, охраняли общественный порядок, отправляли правосудие, надзирали за поставкой товаров на рынки, проверяли соблюдение установленных цен и качество ввозимых в столицу продуктов питания, следили за условиями содержания заключенных в Дворцовой тюрьме, а также исполняли множество дополнительных поручений, изматывавших даже самых усердных сотрудников.

Вслед за томительными днями наступали изнурительные ночи, в течение которых они чуть ли не до рассвета обходили городские улицы. Потом, не успев сомкнуть глаз, бедолаги выскакивали из постели и тащились на ранние аудиенции: каждый алькальд отчитывался о том, какие меры были приняты накануне во время патруля. Уклониться от этой обременительной процедуры не представлялось возможным, поскольку по окончании аудиенции имена присутствующих заносились в список, который направлялся в Совет Кастилии. Однократное отсутствие прощалось, двукратное тоже, но в третий раз начальство делало выговор, грозивший серьезными неприятностями.

Поскольку альгвасилы во всем помогали алькальдам, эти первые были крайне недовольны тем, что такая жертва не предполагала вознаграждения. Но, несмотря на тяжелый и неблагодарный труд, алькальды и альгвасилы жили надеждой на то, что выжженная пустыня когда-нибудь превратится в эдем: в один прекрасный день кто-нибудь наверху сочтет, что они вдоволь намучались, и отправит их на повышение. А пока в отместку за нужду и лишения они усердно стригли шерсть.

Отправляя правосудие, они выносили решения в пользу наиболее щедрых; палатки уличных торговцев, не желающих их подмазать, описывали, минуя тех, кто вовремя раскошелился; проверяя цены, позволяли тем, кто сумел вовремя подольститься, округлять сумму в большую сторону; выясняли, соответствуют ли прилавки правилам, не беспокоя торговцев, уплативших комиссию «за неудобства», и взимая штраф с тех, кто платить не желал; расследуя ночные потасовки, договаривались с приставом и подтверждали версию самого сговорчивого; в тюрьме подстрекали матерых уголовников устраивать взбучку новичкам, чтобы взбаламутить оставшихся на свободе родственников и содрать с них кругленькую сумму за «безопасное проживание в камере». Они также вершили прочие злодейства, коим не было счета, не без причин вызывая у горожан сильнейшую неприязнь, которая распространялась и на алькальдов, и на альгвасилов.