Книга Скрежет в костях Заблудья, страница 4 – Arden

Существо стояло неподвижно. Лицом к трассе.

Алёна моргнула. Автобус ехал. Фигура не исчезла, не превратилась в сухой ствол дерева. Она была там.

И когда автобус поравнялся с ней, существо повернуло голову. Медленно. Плавно. Будто в шее не было позвонков, только мягкие хрящи.

Оно провожало её взглядом.

Алёна резко вдохнула, ударившись виском о стекло. Оглянулась на салон. Мужик рядом храпел, девушка впереди листала ленту соцсетей. Никто не смотрел в окно. Никто не видел того, что видела она.

За стеклом снова была только рыжая трава и одинокий телеграфный столб. Но под рёбрами поселился холодный, склизкий узел страха.

Потому что столбы не поворачивают голову.

Пинск встретил густым, стоячим воздухом. Здесь время не текло, а ходило кругами, как цепной пёс.

На стоянке такси мужики курили возле старых «Жигулей». Разговор тёк лениво, пока она не подошла.

— Мне в Заблудье.

Слово повисло в воздухе липкой паутиной. Разговоры смолкли. Кто-то кашлянул, кто-то поспешно отвернулся. Один таксист — с лицом, похожим на печёную картошку, — сплюнул под ноги.

— В Заблудье? — переспросил он, щурясь. — Туда автобусы не ходят, дочка. И мы не ездим.

— Я заплачу двойной тариф.

Двойной тариф был универсальным языком. Мужик вздохнул обречённо, как человек, подписывающий приговор, и потянулся за ключами.

— Довезу до дамбы. Дальше сама. Через гать не поеду — жизнь дороже подвески.

Когда они съехали на лесную грунтовку, тьма стала осязаемой. Деревья смыкались над крышей, ветки били по металлу, пытаясь остановить машину.

Тук. Тук-тук.

Алёна сунула руку в карман. Ключ раскалился. Он вибрировал ритмично, сильно.

Таксист поймал её взгляд в зеркале заднего вида. Глаза у него были испуганные.

— Вы там… родня, что ли?

— Дом, — сказала она. И сама удивилась, как чуждо прозвучал её голос.

— Дом… — повторил таксист, пробуя слово на зуб. — В Заблудье дома долго не стоят. Люди — тем более.

Он замолчал, поняв, что сболтнул лишнее. Лес давил. Он не шумел — он слушал. Тишина была такой плотной, что казалось, открой рот — и она зальётся в глотку, как вода.

Машина встала у старой дамбы.

— Дальше пешком, — бросил водитель, не глядя на неё. — Идите по тропе. Не сворачивайте. И ради бога… если услышите, что вас кто-то зовёт — не отвечайте.

Он почти вышвырнул её рюкзак из багажника. Руки у него дрожали. Едва она захлопнула дверь, «Волга» рванула с места, обдавая её гравием, словно водитель спасался от погони.

Алёна осталась одна.

Холодный ветер ударил в лицо. Лес стоял стеной — чёрной, древней, голодной.

Она сжала горячий ключ в кармане. Он знал, что она вернулась.

Алёна сделала шаг вперёд, в темноту тропы.

И лес вокруг облегчённо вздохнул.

Лес не просто вздохнул. Он затаил дыхание, втягивая в себя влажный, гнилостный воздух, чтобы больше его не выпустить.

Как только красные габаритные огни такси растворились в темноте, мир схлопнулся. Остался только узкий конус света от карманного фонарика, выхватывающий из черноты куски реальности: мокрый, лишайный ствол сосны; папоротник, похожий на скелет доисторической рыбы; и грязь под ногами.

Черную, жирную, чавкающую грязь.

Алена поправила лямку рюкзака. Плечо уже ныло — городской организм, привыкший к эргономичным креслам и доставке еды, сопротивлялся нагрузке.