Книга Медведь, страница 87 – Джулия Филлипс

— Просто смешно, – разозлилась Сэм. – Я прекрасно отношусь к Дэнни. – Ее пальцы у него на бедре. Мягкий взгляд Дэнни и завитки бороды. – И ты ведь знаешь про нас с Беном – ну, то есть я тебе всё рассказываю.

Элена пожала плечами.

— Допустим. А вот я не всё.

Она говорила легко, даже небрежно. За спиной у Элены несколько человек вышли из клуба, направляясь к машинам, взметая ногами облачка пыли. Пустые тележки для гольфа выстроились в ряд. В свете вечернего солнца красота сестры и ее усталость были еще заметнее. От ноздрей ко рту у нее протянулись слабые морщинки.

— Ты думаешь, что я тебя не поддерживаю, – произнесла Сэм. – Что я вечно от тебя чего-то требую. Но ты неправа. На самом деле я… Мне все равно, какие там у тебя друзья, но ты никогда не найдешь более преданного человека, чем я. Я все эти годы старалась сделать так, чтобы твоя мечта сбылась.

Ведь так и выглядит любовь. Разве нет? Пусть даже они с сестрой спорят или тратят время на случайных мужчин, главное – это их связь. Матери больше нет, и у Сэм и Элены осталась только их осиротевшая семья, долгое и драгоценное сестринство.

Но Элена ничего не хотела понимать. Она только переспросила:

— Какая мечта?

— Уехать.

Элена затрясла головой. Вот буквально затрясла.

— Этого не будет.

— Понимаю, – кивнула Сэм, – ты мне объясняла про дом, про долги, мы… я понимаю. Но нельзя сдаваться. Я вот не собираюсь сдаваться. Мы как-нибудь да сможем вместе выбраться.

— Ты не слушаешь, – вздохнула Элена. – Я не говорю, что мы не сможем уехать. Я говорю, что не хочу.

Ее сестра. Ее путеводная звезда. Элена навсегда застряла здесь, на острове Сан-Хуан. Подает салаты вместе с Кристиной, платит минимальные взносы по счетам, прокрадывается к Ларсенам, чтобы тискаться с Дэнни, и больше ничего. Она ведь сама говорила, что ужасно устала, и не врала, – Сэм ничего не понимала. Ее саму долгие годы поддерживала вера в будущее, поэтому она не представляла, насколько все плохо, даже когда сестра ей жаловалась.

За сегодняшний день сердце Сэм разбивалось несколько раз, но тяжелее всего ей стало именно сейчас. Когда она поняла, до какой степени сестра сломлена и обессилена.

— Не надо так говорить.

— Почему? Это правда.

Здесь, на парковке, вдруг стало ясно видно, какой Элена станет к старости: тощей и бледной, красота уйдет, и от нее останется только воспоминание. Волосы у сестры побелеют, хотя мама так и не поседела. День за днем этот остров будет высасывать у нее силы.

Элена сказала:

— Видит бог, жизнь на острове не идеальная, зато тут есть то, чего больше нигде нет. То, что я люблю.

Ты что, действительно любишь Дэнни Ларсена, хотелось закричать Сэм. А потом она поняла: нет. Все эти нелепости Элена говорит не потому, что ее тянет к сыну соседей. До таких рассуждений ее довело нечто другое. Более странное и дикое. Зверское.

Домой из клуба пришлось идти по следам сестры – по тропе до Американского клуба, где Элена ходила каждый день. Сэм шагала как в бреду. Пройдя вдоль границы площадки для гольфа, а потом по границе роскошных усадеб, она свернула на Кэттл-Пойнт. Тропа углубилась в лес. Путь пересекали цепочки муравьев. Паутина задевала лицо и руки. Приходилось стряхивать ее с кожи. Все тело зудело и чесалось.

Под кроссовками все время попадались корни, а в голове крутились слова Элены. Горе, постигшее их на прошлой неделе, слишком придавило сестер. Времена, которые раньше Сэм считала самыми тяжелыми в жизни (когда они жили с маминым бойфрендом, когда узнали, что болезнь матери смертельна), были только цветочками в сравнении с нынешним днем. Тогда сестры, по крайней мере, были вместе, а сейчас порознь.