Книга Твоя последняя ложь, страница 180 – Мэри Кубика

— Я Клара Солберг, – говорю я.

Седой мужчина за стеклянным прилавком достает из-под кассы футляр для драгоценностей и вкладывает его мне в руку.

— Сколько я должна? – спрашиваю я, но он говорит, что заказ уже оплачен – естественно, оплачен, я ведь видела квитанцию.

Скептически смотрю на этот футляр, неуверенная, что готова увидеть то, что ждет меня внутри. Я бы предпочла убрать его в сумочку, чтобы открыть дома наедине с бокалом вина – на всякий случай, – только вот этот седовласый мужчина смотрит мне в глаза, многозначительно улыбаясь, как будто ему не терпится заглянуть внутрь еще больше, чем мне.

— Не хотите открыть? – спрашивает он, и Мейси повторяет как попугай:

— Открывай, мам! Открывай!

Так и поступаю – набравшись смелости, медленно поднимаю крышку футляра. Внутри лежит серебряная цепочка, к которой прикреплены два брелока в форме сердечек, один для Мейси, другой для Феликса – их имена выгравированы на них игривым курсивным шрифтом.

Из моих легких уходит весь кислород. Ноги подгибаются в коленях, угрожая окончательно подкоситься.

Мне уже доводилось видеть эту цепочку.

На глаза наворачиваются слезы, и только тогда я с абсолютной уверенностью понимаю, что это правда. Ник любил только меня.

* * *

Когда мы приезжаем, на кладбище почти пусто. И тихо – слышен лишь шелест ветра в кронах деревьев. Мои мать и отец вышли из машины и уселись на бетонную скамейку в тени клена. Феликс лежит на руках у моей матери, а отец обнимает обоих в качестве дополнительной защиты. Глаза Феликса широко раскрыты от удивления, он вопросительно смотрит на новое лицо, которого еще не видел. Он улыбается беззубой ухмылкой, и, увидев это, Мейси показывает на него пальцем и говорит:

— Смотри, мам, Феликсу она нравится!

Отвечаю ей, что да – похоже, что да, – подумав, что если Феликс смог полюбить бабушку, то, может, и Мейси когда-нибудь тоже сможет.

— Может, ты посидишь с бабулей, когда мы вернемся? – спрашиваю я, и Мейси пожимает плечиками и говорит:

— Может быть.

— Мы скоро, – говорю я отцу, взяв Мейси за руку, и он говорит мне, чтобы я не торопилась.

— Спешить некуда, Кларабель, – отвечает он, хотя по возвращении мы обещали Мейси мороженое. Но сначала, как я сказала ей, нам нужно кое-что сделать.

Я не была здесь уже несколько недель. Земля, которая когда-то была голой, теперь покрыта зелеными пятнами травы, место упокоения Ника больше не выглядит таким свежим. Надгробный камень можно будет установить только после того, как земля осядет, так что пока это просто углубление в земле, заросшее травой. Я веду Мейси по наклонной лужайке к ее отцу. «Где папа?» – спрашивала у меня Мейси уже раз сто, если не больше. Сегодня я посажу ее рядом с его могилой и расскажу ей про Ника.

— Что мы здесь делаем, мамочка? – спрашивает она, когда мы подходим к этому месту. Прошу Мейси сесть рядом со мной, и она с радостью подчиняется, быстро опускаясь на землю. На соседнем дереве сидит краснокрылый дрозд, и его черные, похожие на пуговицы глаза наблюдают за нами. Я поворачиваюсь к птице, поднимая руку, чтобы прикрыть глаза от солнца, и она отзывается мелодичной трелью, ее красивые яркие краски выделяются на фоне зеленого дерева. Над нами ярко-голубое небо, подчеркивающее зелень деревьев и омраченное лишь инверсионным следом пролетающего реактивного лайнера. На небе ни облачка, когда мы наблюдаем, как птица спрыгивает с верхушки дерева и исчезает в дневном мареве, расправив крылья и свободно паря в небе.