Книга Отец подруги. Ты моя проблема, страница 5 – Ульяна Краш

— Что… что вы собираетесь делать? — шепчу я, боясь услышать ответ.

Он смотрит на меня с каким-то странным выражением в глазах. Словно видит меня насквозь, видит все мои страхи и слабости.

— Расслабься, — говорит он, и его голос смягчается. — Я не такой зверь, как Михалыч. И малолеток не люблю. Просто…

И его «просто» так и остаётся висеть в воздухе без продолжения.

Он делает шаг ко мне, и я зажмуриваюсь, ожидая худшего. Но ничего не происходит. Я открываю глаза и вижу, что он стоит в нескольких шагах от меня, скрестив руки на груди.

— Ты останешься здесь, — говорит он. — И будешь делать то, что я скажу. Если хочешь завтра выбраться отсюда живой и не затраханной до смерти. Поняла?

Я киваю, не в силах произнести ни слова.

Неужели мне придётся провести с ним всю ночь? Меня начинает трясти от одной только мысли об этом. Как я оказалась в этой ситуации? Кто меня подставил? Я не понимаю. Но, как говорится, из двух зол выбирают меньшую.

И если мне предстоит выбрать: вернуться туда к толстяку или остаться здесь с незнакомцем, который явно старше меня, то, второй вариант всё же лучше.

Вот только я не хотела терять девственность вот так. Хотела, чтобы моим первым мужчиной стал Костя, мой парень. Когда поженимся. А теперь …но об этом лучше не думать.

— И что вы хотите, чтобы я сделала? — спрашиваю, собрав всю волю в кулак, чтобы голос не дрожал.

— Для начала просто молчи и не выходи из комнаты, — отвечает мужчина.

В дверь раздаётся стук.

— Молох… слышь, Молох. Девчонка моя. Отдай её, — раздаётся из-за двери гнусавый голос толстяка Михалыча.

Молох значит так его зовут.

Он поворачивается ко мне, и в его глазах мелькает что-то похожее на раздражение.

— Сиди тихо, — шепчет он, прежде чем направиться к двери.

Я замираю от страха, хочется заползти в какой-нибудь угол, подальше от всех. От этих непонятных странных личностей. Слышу приглушённые голоса за дверью.

— Ты что пометил её? — разбираю голос Молоха.

— Ну я… я же первый её заметил, значит, моя, — тонким голоском блеет толстяк.

Я так и вижу, как он трясётся перед Молохом.

— У тебя был шанс. И я тебя предупреждал. Никаких грубостей с приглашёнными девушками. Хочешь жести, вали к себе и там жести. Но не здесь.

Напряжение в комнате становится почти осязаемым.

Каждое слово, просочившееся сквозь дверь, режет слух. «Пометил… моя…» Что это за место, где действуют средневековые устои?

— А потом отдашь? Когда сам с ней закончишь? — не отступает Михалыч. — Девка больно красивая. Понравилась мне.

Мне так мерзко становится после его слов. Будто я в бордель какой-то попала, а желание женщины здесь ничего не значит. Только как мужчины решат и её поделят.

Его слова — словно липкая грязь, обволакивают меня, душат. «Отдашь… закончишь…» Мерзко, противно, страшно. Я не вещь, не кукла, чтобы меня передавали из рук в руки!

Надо бежать отсюда. Срочно! — осознаю это чётко. Я не хочу, чтобы меня делили. А что если он правда потом отдаст меня Михалычу. Ну нет.

На ватных ногах подхожу к окну. И вижу перед собой плоскую крышу. Чуть дальше забор, и на другой стороне улицы мой скутер. Вот бы добраться до него.

Это мой шанс. Нельзя его упустить.

Прислушиваюсь. Голоса за дверью все ещё приглушены. Сейчас или никогда. Дёргаю ручку на окне, оно, к счастью, не заперто. Открываю, стараясь не шуметь. Ветер тут же обдаёт лицо вечерней прохладой, словно приветствуя моё решение. Вылезаю на крышу. Она шершавая, грубая, но под ногами ощущается как спасение.