Книга Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки, страница 106 – Виктория Богачева

Крышка поддалась без замка — действительно, зачем он нужен, шкатулка уже хранилась в банковской ячейке, и я увидела стопку вскрытых конвертов.

— Любопытно, — пробормотала, беря один в руки.

Рядом со мной раздался судорожный вздох, и я подняла голову. Нотариус выглядел взволнованным, по вискам катились капли пота.

— А вот и письма покойной Марфы Матвеевны нашлись, — пояснил он, увидев, что я на него смотрю. — Сразу почерк её узнал.

— Хм... — многозначительно сказала я и принялась копаться дальше.

В шкатулке нашлись не только конверты, но ещё и две потрёпанных тетради, исписанные до последней странички.

— Я заберу шкатулку с собой, — твёрдо заявила я служащему. — Это возможно?

— Конечно, мадам, — чопорно ответил он. — В нашем банке возможно всё!

На его месте я бы такой слоган в рекламных целях не использовала.

— Вера Дмитриевна, голубушка, — шёпотом позвал нотариус, пока служащий сверял по его описи векселя и драгоценности, — сожгите вы это всё Христа ради. К чему ворошить тайны покойницы.

— Сожгу, конечно. Но из банка нужно забрать. Не дело, что здесь лежат личные вещи, — соврала я и глазом не моргнув.

Кажется, Дмитрий Фёдорович мне поверил, по лицу у него растеклось облегчение, и он неуверенно улыбнулся.

Спустя примерно полчаса мы покинули хранилище. Шкатулку я унесла с собой, крепко прижимая к груди. Её содержимое будоражило во мне журналистское любопытство. Не стала бы Марфа Матвеевна прятать письма в банке, не будь в них что-то важное. Или тайное. Или постыдное. Или все вместе.

Но сама они их не сожгла, как и дневники свои. Передала на хранение и не могла ведь не думать, что они достанутся её наследнице вместе с другим имуществом.

Может, вопреки суждениям нотариуса, Марфа Матвеевна хотела, чтобы письма и дневники кто-то прочитал?

Может, там было что-то невероятно личное, и она всю жизнь мечтала, когда сможет этим поделиться?

Людям важно быть услышанными. И даже после смерти.

Дмитрий Фёдорович звал меня отужинать, но я очень устала, а ещё хотела поскорее остаться с письмами наедине, так что мы с ним расстались до завтра.

Утром меня ждал визит в контору Урусова: будем подписывать договор товарищества, и, откровенно говоря, нотариус мне не был нужен, но я хотела обезопасить себя и ни в коем случае не оставаться с князем наедине. Присутствие чужого человека должно держать всех в рамках.

Кроме того, Михаил Давыдов меня тоже смущал. Слишком сильным и неожиданным интересом воспылал ко мне. С ним наедине оставаться не хотелось ещё сильнее, чем с Урусовым.

В общем, я надеялась использовать Дмитрия Фёдоровича как ширму. Звучит бессердечно и цинично, но такова была неприглядная правда.

Но всё это будет только завтра, а пока я ехала домой и держала на коленях тайны Марфа Матвеевны.

Утром я безбожно проспала и проснулась от голоса взволнованной Глафиры, которая трясла меня за плечо и звала по имени.

— Время, время уже какое, Вера Дмитриевна!

Я открыла глаза и сонно моргнула. Пошевелила затёкшей рукой и услышала, как под ладонью хрустнула бумага. Я читала дневники и письма до глубокой ночи и даже заснула вместе с ними в кровати. Неудивительно, что теперь с трудом разлепила глаза.

Опаздывать на подписание договора не хотелось, поэтому собиралась я второпях и даже не позавтракала толком. Хорошо ещё, новый дом располагался гораздо ближе к району, где находилась контора Урусова, да недалеко от подъезда дежурили «прикормленные» швейцаром извозчики, так что вскоре я уже сидела в экипаже, нервно стискивая в ладонях сумочку.