Книга Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки, страница 109 – Виктория Богачева

Когда Давыдов, досадливо улыбнувшись, отошёл от стола, до меня донёсся довольный смешок Урусова. Все ещё злясь, я повернулась к нему всем телом.

— Не придумывайте то, чего нет, князь, — сказала сурово. — Я лишь хочу услышать детали по делу как можно скорее.

Во взгляде мужчины что-то изменилось, он в один миг стал холодным и отстранённым. Скрестив на груди руки, Урусов медленно кивнул.

— Как вам будет угодно.

Да, — подумала я. — Именно так мне будет угодно.

Обедать с Урусовым мы отправились в Стрельну. Я настояла, чтобы поехали в разных экипажах, и князь выглядел оскорблённым настолько, что я приготовилась к взрыву. Которого, конечно, не последовало, ведь хвалёная аристократическая выучка запрещала ему проявлять эмоции.

Время после того, как мы сделали заказ и ждали, пока принесут закуски, тянулось словно резина. За столом царило напряжённое молчание, и даже в первую нашу встречу я не могла припомнить подобного.

Урусов, надо отдать ему должное, пытался завязать непринуждённую беседу: расспрашивал о типографии и том, как мы сработались с новой помощницей. Даже переездом поинтересовался, пришёлся ли мне по вкусно доходный дом ближе к центру.

Я старалась отвечать, но разговор не клеился и получался пластмассовым. Реплики звучали искусственно, как в плохом сценарии: и он, и я говорили не впопад. Когда подали закуски, я обрадовалась невероятно: можно было занять рот едой, и необходимость поддерживать беседу отпала.

Но Урусов меня удивил. Поковыряв немного вилкой рыбную нарезку, он отложил столовые приборы и посмотрел на меня.

— Не будем затягивать, Вера Дмитриевна. Вижу, моя компания вам в тягость, — сурово сказал он.

Ах, если бы! В том-то, Иван Кириллович, и заключалась проблема: ваша компания мне нравилась, даже очень.

И потому я согласно кивнула, опустив взгляд в тарелку, чтобы ничем себя не выдать.

— На днях Морозов вынесет постановление, которым снимет с вас все обвинения по делу об отравлении графини Ожеговой, — Урусов не стал терять ни минуты и перешёл сразу к делу.

Я едва вилку на пол не уронила. Так и застыла с поднесённым ко рту кусочком рыбы и вскинула на Урусова взгляд. Он тоже на меня смотрел. Так, как не следовало.

— Повторите, пожалуйста, — попросила, когда вернулся дар речи, и я смогла связно говорить.

— С вас снимут все обвинения, — терпеливо произнёс он. — Морозов закроет дело.

— Но как это возможно? — я тоже отложила приборы и отодвинула в сторону тарелку. — Разве графиня Ожегова умерла своей смертью?

Князь хмыкнул и скривил губы. Резким жестом он поправил шейный платок и потянул манжеты сюртука, расправляя несуществующие складки.

— Нет, но никто не хочет скандала, к которому непременно приведёт расследование.

— А приведёт оно к нему, потому?.. — и я выразительно посмотрела на Урусова, ожидая продолжения.

— Ваш покойный супруг, граф Волынский и наследник Ожеговой были заядлыми игроками в карты, — нехотя сказал князь. — В отличие от двух последних, Игнат Щербаков играл неудачно и задолжал графу весьма крупную сумму. Не одному ему, но сейчас это неважно. А графиня Ожегова, пока была жива, не желала расставаться с землёй в самом центре Москвы, которая очень пришлась по вкусу Волынскому. Он как раз намеревался строить новую гостиницу, а наследник Ожеговой вложил в этот проджект все имеющиеся средства. Только вот они не ожидали, что старая графиня заупрямится и не согласится расстаться с наследием предков.