Книга Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки, страница 112 – Виктория Богачева

— Мне от вас не нужны жертвы, — повторила настойчиво, ловя его взгляд, которым он упрямо избегал со мной встречаться.

— Что же вам тогда нужно? — поинтересовался он с насмешкой, но я решила ответить серьёзно.

— Каждый человек имеет право на счастье. Вы хороший человек, князь, и заслуживаете быть счастливым.

Никогда я не могла подумать, что столь простые слова окажут такой сильный эффект. Лицо Урусова окаменело, только дёрнулся подбородок, когда он стиснул челюсти. Он развернулся ко мне всем телом и впервые посмотрел открыто в глаза, а потом произнёс безжалостно и твёрдо, словно провозглашал приговор.

— Я не хороший человек, Вера Дмитриевна. Вы глубоко ошибаетесь, и столь лестного мнения о себе я не заслуживаю.

— Вы не могли спасти брата. Он сам выбрал свою судьбу, — понизив голос до шёпота, сказала я, и Урусов поморщился как от зубной боли. — Вы не виноваты. И не должны нести этот крест до конца жизни, потому что...

Я резко замолчала, когда поняла, что к горлу подкатили неизвестно откуда взявшиеся слёзы. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, восстанавливая дыхание, и всё это время я чувствовала на себе пронзительный, внимательный взгляд Урусова. Конечно, он заметил моё состояние. Не мог не заметить и вздохнул.

— Вы не должны огорчаться из-за меня.

— Так сделайте что-нибудь, чтобы я не огорчалась! — воскликнула шёпотом и вновь осеклась.

Какое-то время ушло, чтобы привести себя в порядок и справиться с нахлынувшими чувствами. Князь сидел ко мне полубоком и смотрел в одну точку, прикипев к ней взглядом.

Успокоившись, я решительно засобиралась.

— Благодарю за помощь, Иван Кириллович, — сказала на прощание.

Подумав, решила не настаивать на оплате счёта за его услуги. Знала, что гордый князь откажется и обидится. Урусов поднялся из-за стола, чтобы меня проводить. Смотрел он на меня так, словно видел в последний раз, хотя бы оба знали, что это не так.

— Вы всегда можете на меня рассчитывать, Вера. Всегда, — произнёс он и, отобрав пальто у метрдотеля, помог мне его надеть.

Затем проводил в экипаж, заплатил наперёд извозчику, и я уехала, а он остался у входа в ресторацию. Довезли меня до гостиницы, в которой остановился Дмитрий Фёдорович.

Я попросила его встретиться со мной до того, как вернётся в Тверь, и нотариус уже поджидал меня в скромном лобби. Ещё утром во время подписания документов он показался мне взволнованным, и сейчас я в этом убедилась. В глазах его читалось настороженное ожидание. Кажется, он понял, что про дневники Марфы Матвеевны я соврала и сжигать их не собиралась.

— Рад видеть вас снова, Вера Дмитриевна, — тем не менее он постарался сохранить хорошую мину при плохой игре и заговорил о всяких пустяках, когда мы разместились за небольшим столиком в лобби гостиницы и попросили принести чая.

— Дмитрий Фёдорович, вы знали, что у Марфы Матвеевны родился сын вне брака? — спросила я прямо, почувствовав смертельную усталость от бесконечных тайн и сложностей.

Нотариус такого явно не ожидал и застыл на несколько мгновений, смотря на меня расширенными глазами.

Я решила ему помочь.

— Я прочитала письма и дневники. Так что знаю правду из первых уст.

Резким жестом Дмитрий Фёдорович оттянул галстук, словно тот вдруг стал удавкой, и провёл тыльной стороной ладони по лбу, смахивая пот.