Книга Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки, страница 113 – Виктория Богачева

— Грешен, да. Знал я, — охрипшим голосом вымолвил он, и я поняла, как сильно его тяготила эта тайна.

— Расскажите мне всё, — попросила и вздохнула.

Нотариус нервно, даже как-то смущённо улыбнулся.

— Права моя супруга, лицо держать я не умею, — повинился он. — Наверное, теперь большого греха не будет, Марфа Матвеевна держит ответ уже не перед людским судом... все мы там будем.

Я молча кивнула. Пока подошедший официант расставлял чай и варенье с баранками, мы ни о чём не говорили, но как только он удалился, нотариус вновь смущённо кашлянул.

— Простите, Вера Дмитриевна, всего уж я не знаю. Только что родился мальчик, и его отдали. Марфа Матвеевна его потом очень искала, уже после смерти батюшки... Тогда-то она и открыла мне правду. Я ей, конечно, помогал... — он замолчал и нахмурил брови, словно говорил о чём-то неприятном, и я насторожилась.

Кажется, ещё в одной истории не будет счастливого конца.

— Большая удача, что мальчишку удалось отыскать.

— Как?! — не выдержав, воскликнула я громче, чем следовало, и привлекла внимание других постояльцев.

На нас укоризненно посмотрели, но я не обратила внимания, не сводя изумлённого взгляда с нотариуса.

— Но ведь Марфа Матвеевна меня указала в завещании. Неужели не успела его изменить в пользу родного сына?

Дмитрий Фёдорович пожевал губы и повёл плечами.

— Напротив. Как раз успела и велела вписать ваше имя.

— А сын?..

— Ему не досталось ничего, — даже голос у нотариуса изменился, стал таким жёстким, как я никогда не слышала. — Я же сказал, Вера Дмитриевна, мальчишку — нынче уже мужчину — я отыскал, и Марфа Матвеевна даже тайно приезжала в Москву, чтобы на него посмотреть.

— И что же?..

— Подробностей я не знаю, но вернулась она в расстроенных чувствах. Заперлась у себя и неделю не выходила и визитёров не принимала, запретив слугам кого-либо пускать в дом. Потом оправилась и стала прежней, но о сыне мы с ней никогда больше не говорили. Я заикнулся спросить, когда Марфа Матвеевна сказала, что хочет изменить завещание, но она ничего не ответила. Только велела забыть о нём, словно его не было никогда.

Да уж.

Я усмехнулась про себя. А характером дочь пошла всё же в отца. Не так просто отрезать кровиночку, которую сперва потеряла, а потом искала долгое время. Что же такого могло случиться? Встретились ли они?..

Пригубив чая, я посмотрела на нотариуса. Тот выглядел сконфуженным. Дмитрий Фёдорович был приличным, хорошим человеком, и выбалтывать чужие секреты ему не нравилось.

Мне тоже не нравилось их слушать, только вот выбора не было, ведь оставались ещё тайны, связанные с прошлой жизнью Веры.

— Вы знаете, как зовут сына Марфы Матвеевны? — спросила я, и нотариус вновь поморщился.

Кажется, надеялся, что я не задам этот вопрос.

— Знаю, как не знать, — пробормотал он. — Я же разыскал его по церковным книгам. Борис Никифорович Кузнецов он.

И вдруг воспоминание пронзило меня, и я вздрогнула, уронив на пол чайную ложку.

— Что с вами? Вы побледнели, вам дурно? Простите дурака старого, негоже юной даме такие вещи слушать, — запричитал нотариус.

Мне действительно стало дурно. Но не из-за услышанной истории. Спешно и даже немного грубо я заторопилась домой. С Дмитрием Фёдоровичем простилась скомканно, но он будто был рад и совсем не обиделся. Всё же разговор его тяготил.