Книга Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки, страница 117 – Виктория Богачева

А я совсем не привык чувствовать себя ошеломлённым. Эта женщина не плакала в момент полного отчаяния, когда я впервые увидел её в кабинете Морозова. Не заплакала, когда поначалу я отказался ей помогать, подозревая во всех грехах — и вспоминать стыдно.

А здесь — с трудом сдержалась, слёзы уже дрожали на ресницах, когда она пришла в себя и сердито их смахнула.

И с чего бы ей плакать?..

Как она сказала? Я заслуживаю счастья и не виноват, что с Павлом случилась беда?

Не заслуживаю. И виноват. Не отвадил от него эту змею, позволил Лилиане вовлечь брата в это безумие. И не помог, когда он попросил.

— Ой! — испуганный писк заставил меня перестать терзать перила и повернуться.

В дверях, не решаясь пройти дальше, застыл мальчик, мой племянник и старший сын Анны, названный Кириллом в честь нашего отца.

— Прошу прощения, не хотел помешать, — сказал он тихо и опустил голову.

Дети должны быть видны, но не слышны. Так воспитывали нас, так сестра воспитывала его.

— Проходи, — вырвалось у меня помимо воли.

Признаться, делить веранду с мальчишкой не хотелось. Я предпочёл бы упиваться своим одиночеством.

— Благодарю, — по-прежнему негромко прошелестел он и осторожно прикрыл за собой дверь.

Он смешно вертел тощей шеей, осматриваясь, и напоминал цыплёнка. Торжественная одежда сидела на нём неряшливо, словно впопыхах была перешита с чужого плеча. Признаться, дети сестры не сильно меня интересовали, и в последний раз мальчишку я видел... два года назад? Три?

Он тоже смотрел на меня, как на незнакомца, и не решался заговорить.

— Ты разве не должен быть с гувернёром?

Безобидный вопрос заставил его густо покраснеть. А я вспомнил, что по безразличию выкинул из памяти: средств на гувернёра для старшего сына у сестры и её беспутного муженька не было.

— Я вполне неплохо справляюсь один, — и он выпятил вперёд тощую грудь, лелея раненую гордость.

— Вот оно что, — кивнул я.

К счастью для него, Кирилл почти не был похож на своего отца, зато до боли напоминал моего. Наша порода, как говаривала матушка. Урусовская.

— А вы тот самый дядюшка, который стал присяжным поверенным? — племянник с робостью посмотрел на меня и сделал маленький шажок ближе ко мне.

— Тот самый? — я вскинул брови, и он замялся.

— Матушка много о вас говорит, — сказал немного погодя. — Что вы... эээ... спаситель и благодетель, а папенька... кхм... и мизинца вашего не стоит.

Кирилл смотрел на меня с интересом, я на него — с изумлением. Вот уж не думал, что дома Анна так проходится по муженьку.

— Что ещё говорит твоя матушка? — спросил я механически.

В его ответе я не был особо заинтересован, но мальчишка смог меня удивить.

— Что вы очень несчастны, — сочувственно вздохнул племянник.

Это Анна так говорит?.. Я недоверчиво покачал головой. А я думал, что сестрица только и способна просить об одолжениях да умолять матушку о дополнительных средствах.

Оказалось — нет.

— И почему же я несчастен? — теперь я посмотрел на мальчишку с интересом.

Кирилл бросил на меня косой взгляд и прикусил губу.

— Не знаю, но она говорит, что вы себя непременно погубите.

Я хмыкнул.

— Тебе говорит?

— Нет, — у племянника хватило совести смутиться и густо покраснеть. — Папеньке. Когда они ругаются, а ругаются они каждый день.

Он принялся возить носком туфли по каменным плитам. Я присмотрелся к нему повнимательнее, потому что меня в его возрасте за такое могли и высечь.