Книга Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки, страница 48 – Виктория Богачева

« Милые бранятся, только тешатся ».

Ну, конечно.

И с чего Степан так взбесился? Уже сколько времени я здесь провела, а так и не стала даже на шаг ближе к отгадке странного, безумного поведения жениха. Зачем ему сдалась Вера? Злость настолько затмила разум, что он чуть на каторгу себе не заработал. Но от чего злость? Что он потерял?..

Задумчиво рассматривая письма, я решала, куда направиться завтра: к стряпчему или к помощнику князя Урусова. Два места посетить не успею, теперь буду всячески стараться возвращаться домой засветло. Никаких больше прогулок по улицам в сумерках.

Утром я долго набиралась храбрости, чтобы покинуть квартиру. Фантазии рисовали Степана, поджидавшего под дверью; Степана, готового наброситься меня за ближайшим углом; Степана, сжимавшего мне горло...

Но улица меня встретила равнодушием. Никто не шёл за мной по пятам, никто не пытался утянуть в переулок. Тревожась, я постоянно оборачивалась, но не замечала ничего подозрительного. И лишь однажды какой-то бойкий паренёк, обогнав меня, насмешливо крикнул через плечо.

— Барин вам кланяется!

На губах невольно расцвела улыбка. За мной присматривали хитровские. Вот уж воистину у судьбы причудливый узор, кто бы мог подумать... После этого я зашагала быстрее, увереннее. Распрямила спину, подняла голову и перестала оглядываться через каждые пять метров.

Из-за того, что утром задержалась, к конторе князя Урусова я добралась уже в обеденное время. Осознав свою оплошность, я расстроилась, подумав, что никого не застану, но каким же было моё удивление, когда помощник Урусова нашёлся в просторной приёмной.

— Вера Дмитриевна? — он поднялся из-за стола, увидев меня. — Какими судьбами? — спросил, пытаясь скрыть замешательство.

Сегодня его круглые очки показались мне даже больше, чем накануне. А вот волосы были напомажены так же густо, как вчера.

— Добрый день, Николай Андреевич.

— Прошу прощения, — он покраснел, снял очки и принялся вытирать нервным движением выпуклые линзы. — Не ожидал вас увидеть, — и он подслеповато заморгал.

— Я кое-что нашла среди бумаг покойного супруга. Подумала, быть может, вам пригодится. Для дела.

И я передала ему перевязанную бечёвкой стопку писем.

— Игнат вёл с кем-то тайную переписку. Видите, везде пометка «до востребования»? А по датам началась как раз незадолго до трагической смерти графини Ожеговой.

— Хм, — приняв стопку, протянул Николай. — Благодарю, Вера Дмитриевна. Вы правы, это может оказаться... полезным.

Я заметила выразительную паузу, которую он сделал, и с горечью осознала, что помощник князя отнёсся к моим словам несерьёзно.

— Николай? С кем ты говоришь? Прибыла мадам Белякова? — из кабинета раздался голос Урусова.

И спустя мгновение двери отворились, и в проёме показался князь. Увидев меня, он застыл.

— Вера Дмитриевна?..

— Я принесла письма покойного мужа для Николая Андреевича, — поспешно пояснила, испугавшись, что Урусов сочтёт, что я ему навязываюсь.

— Хм, я подумал, с вами вновь что-то приключилось, — весьма нелюбезно и с ощутимой прохладцей отозвался князь.

А ведь мог бы не выходить из кабинета.

Впрочем, профессионал в нём взял верх, и в два шага Урусов подошёл к нам и требовательно спросил.

— Что за письма? От кого?

Николай тут же протянул ему два послания, которые успел вытащить из конвертов.