Книга Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки, страница 59 – Виктория Богачева

У выхода толпились извозчики, плотными рядами стояли пролётки. Мужики в тулупах и шапках выкрикивали расценки и адреса, хватали ручки корзин и чемоданов, торопясь увезти пассажиров. Тут и там слышалась ругань, два извозчика подрались за особо «жирного» клиента, и его с радостью увёз третий.

Николай взял меня за локоть, словно опасался, что меня украдут. Я была ему благодарна: суета, крики, мельтешение лиц, лошадиное ржание и громыхание багажа сбивали с толку.

— Барыня, в город? Барин, до гостиницы? Дёшево довезу!

Субботин, словно ледокол, прорубил нам дорогу через толпу, не обращая внимания на навязчивые призывы, и выцепил мужика из тех, что стоял подальше, и вёл себя потише. Он довольно ловко сторговался, и мы устроились в крытом экипаже.

Открыв задвижку, я рассматривала город. Сперва встречались низкие деревянные домики и лавки, потом — купеческие двухэтажные кирпичные дома. По краям улиц шли деревянные настилы-тротуары; на фонарных столбах тускло шипели газовые лампы.

Чем ближе к Волге, тем влажнее и холоднее становился воздух: тянуло дёгтем с барж и сыростью. На другом берегу нас ожидала широкая чистая улица и аккуратные фасады домов. На ней мы и остановились. Осадив коня, извозчик сказал.

— Приехали, господа.

На кованном железном заборе висела латунная табличка с именем нотариуса, которое указал в письме господин Мейерс: Дмитрий Фёдорович Костомаров.

Каким же было моё удивление, когда оказалось, что нотариус принимал в доме, в котором жил! Как-то привыкла к тому, что в Москве и у стряпчего, и у князя Урусова были отдельные конторы, и ожидала подобного в Твери, но всё оказалось куда проще. И — с какой-то стороны — уютнее.

Нам открыла дверь женщина лет в пятидесяти. Тёмные волосы были уложены на затылке красивейшей короной, а посеребрённые сединой пряди только добавляли элегантности. Кутаясь в роскошный платок, она приветливо улыбнулась.

— Вы к Дмитрию Фёдоровичу? Проходите, присаживайтесь пока в приёмной, мы как раз закончили чаёвничать. Быть может, выпьете чашечку? Поди, из самой Москвы добирались? Аккурат двадцать минут назад поезд прибыл, — проницательно сказала хозяйка. — Меня Натальей Петровной зовут.

— Благодарим, мадам. Сперва хотелось бы обсудить дела, — к моему сожалению, Субботин не принял щедрое предложение.

Я бы от чая не отказалась, но было уже поздно...

Наталья Петровна кивнула, ещё раз улыбнулась нам и запахнула на груди цветастую шаль с огромными, алыми маками.

— Передам Дмитрию Фёдоровичу, что вы ожидаете.

Она величественно уплыла из приёмной, и я вдруг поняла, что больше всего она напоминает кустодиевскую купчиху. Такое же приятное, чуть круглое лицо, причёска, волосы...

Не прошло и двух минут, как к нам вышел невысокий, полноватый мужчина с залысинами примерно тех же лет, что и женщина.

— Вы ко мне? — спросил он, шагнув вперёд и протянув Субботину руку. — Наташенька сказала, гости из Москвы.

— Да, — подтвердил тот. — Мы насчёт завещания. В пользу Щербаковой Веры Дмитриевны.

— Батюшки мои! — нотариус даже подскочил от удивления. — А я уже и не чаял вас увидеть, моя дорогая! Думал, так и не смогу исполнить последнюю волю Марфы Матвеевны.

Я не имела ни малейшего понятия, кто такая Марфа Матвеевна, но не стала уточнять, решив, что всё узнаю чуть позже.