Книга Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки, страница 60 – Виктория Богачева

— Наташенька! — громко позвал Дмитрий Фёдорович. — Ставь самовар, это наследница Марфы приехала! Да вели подать к чаю те конфетки, что Илюша привёз из Парижа...

И дальше всё завертелось с такой скоростью, что я не успевала удивляться. Нам дали умыться и усадили за щедро накрытый стол, хозяйка наперебой стала предлагать отведать то одно блюдо, то другое, не забывала подливать из самовара кипятка. Украдкой я косилась на Субботина и видела у него такое же ошалевшее выражение на лице, как и у себя.

Оказалось, Марфа Матвеевна Стрешнева являлась известной во всей губернии меценаткой, а мать Веры Щербаковой, которую я никогда не видела и не знала, приходилась ей младшей сестрой! Она сбежала давным-давно из родительского дома, чтобы без их благословения выйти замуж за обедневшего купца — отца Веры. И её не простили: строгий батюшка отрёкся, запретил упоминать имя заблудшей дочери в своём присутствии, в общем, вычеркнул из жизни раз и навсегда. А Марфе оставил наследство лишь при условии, что та никогда не станет помогать сестре и её семье. Заставил поклясться чуть ли не на иконе.

И лишь незадолго уже до собственной смерти, серьёзно заболев, Марфа решилась справиться о судьбе младшей сестры, узнала, что ни её, ни супруга уже давно нет на белом свете, но осталась их дочь.

Вера Дмитриевна, в замужестве Щербакова.

Вот такая семейная драма, растянувшаяся почти на три поколения.

Итогом которой стало свалившееся на мою голову наследство.

Голова, кстати, кружилась. От количества сведений, которыми в меня буквально бросались гостеприимный нотариус и его жена.

— Именье весьма неплохое, особняк у нас в Твери, здесь недалеко, склады в Москве — каюсь, никогда прежде их не видал, тут уж не могу сказать. Ещё, само собой, денежные средства, счёт в Государственном банке, — обстоятельно перечислял Дмитрий Фёдорович, пока я ошалело хлопала ресница и пыталась в уме прикинуть стоимость имущества.

По самым скромным представлениям выходила она немаленькой.

На извозчиков точно хватит, перестану всюду ходить пешком.

— Сколько времени потребуется, чтобы оформить все бумаги? — деловито спросил Николай, умудрившись найти лазейку в монологе нотариуса.

Тот прищурился задумчиво и почесал подбородок.

— Дней в десять управимся! А дом да именье я вам хоть нынче покажу.

Это очень воодушевляло, наверняка где-нибудь отыщется серебро, чтобы хватило на первое время. И тогда не придётся просить никого об одолжении.

— Так и поступим, — Николай взглянул на часы, которые вытащил из внутреннего кармана сюртука. — Хотелось бы успеть на пятичасовой до Москвы, Дмитрий Фёдорович.

— Как?! — удивился тот, всплеснув руками. — Вы нынче же уезжаете?

У него сделалось такое обиженное лицо, как у ребёнка, у которого отобрали новую, только что купленную игрушку. Кажется, он надеялся, что мы задержимся.

— Необходимо вернуться сегодня же, — сухо подтвердил Николай.

— Я ещё точно вернусь, — поспешила заверить, когда нотариус посмотрел на меня. — Поймите, вся эта история... наследство, как снег на голову обрушилось... я была совсем не готова... нужно время, чтобы во всём разобраться и понять, как дальше быть.

— Кхм, — Дмитрий Фёдорович был совершенно не согласен, но притворился, чтобы не спорить. — Ну, воля ваша, воля барская. Тогда предлагаю не засиживаться, покажу перед отъездом ваши новые владения, — и он пристально взглянул мне в глаза.