Книга Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки, страница 63 – Виктория Богачева

Всё же требовалось время, чтобы привыкнуть к мыслям о наследстве, сродниться с ними. И придумать, как жить дальше. И ещё следовало осмотреть не то склады, не то фабричные помещения: даже всезнающий Дмитрий Фёдорович путался в показаниях.

В общем, пообещав вернуться в ближайшее время, мы распрощались и отправились на вокзал. От обилия впечатлений меня клонило в сон, и я была необычайно тихой. Не хотелось ни говорить, ни что-либо обсуждать, и с нетерпением я ждала момента, как окажусь в своей постели.

— А вы заметили любопытный факт, Вера Дмитриевна? — когда тронулся поезд, поинтересовался Николай, задумчиво поглядывая в окно.

За стеклом уже стемнело, и почти ничего не было видно. Лишь тускло горели на вокзале газовые фонари.

— Какой же вы имеете в виду из огромного числа любопытных фактов, которые я сегодня узнала? — я слабо улыбнулась.

— Опись составлена блестяще, внесено всё досконально. Я успел изучить её, пока вы разбирались с денежными средствами. Но знаете, чего в ней нет?

— И чего же?..

— Архива личной переписки вашей двоюродной бабки.

Я равнодушно пожала плечами, поскольку не нашла эту мелочь ни забавной, ни важной.

— К чему же вносить в опись переписку? Это не ценное имущество.

— Порой одно неосторожное письмо обходится куда дороже дома. Дороже жизни, — туманно отозвался Николай.

Словно намекал на что-то.

Я ещё раз пожала плечами. Деньги в ридикюле приятно согревали душу, настроение было приподнятым, и копаться в мелочах я не намеревалась.

А к моменту, как поезд добрался до Москвы, этот странный разговор и вовсе стерся из памяти.

________________

* Кредитные билеты - официальное название бумажных денег в 1891 году. Для примера государственный кредитный билет 10 рублей образца 1898.

На следующее утро я отправилась осматривать склады.

На извозчике!

Правда, в одиночестве, без Николая Алексеевича. Ему предстояло ассистировать Урусову во время судебного процесса, и это могло занять целый день. Да и мне было неловко его дёргать, он и так потратил на меня кучу времени в Твери, а бумаги, которые он изучал даже в поездке при отвратительном свете керосиновых ламп, как раз оказались важными для суда документами. В общем, молодой человек ломал глаза, читая их, и нянчился со мной по просьбе князя.

Поэтому знакомиться с ещё одной составляющей наследства я храбро поехала одна.

Склады на Яузе оказались вовсе не такими трухлявыми амбарами, как я себе вообразила. Сперва пришлось потратить время, чтобы отыскать сторожа и объяснить ему, кто я такая, и что от него хочу.

Но официальная бумажка с печатью от нотариуса оказала волшебный эффект, и сторож ею очень проникся. И переменил отношение, когда понял, что перед ним стоит новая хозяйка помещений, которые он охранял.

— Вы уж не серчайте, барыня, — приговаривал он, семеня рядом со мной, пока мы шли от его небольшой будки до складов. — Тут много кто шастает, народ лихой! Со всяким объясняться — язык к вечеру отвалится!

Я только кивнула и махнула рукой, а спустя сотню метров увидела добротный кирпичный корпус с огромными окнами. Тяжёлая двухстворчатая дверь с коваными петлями смотрелась так, будто способна выдержать и пожар, и осаду. Она с трудом поддалась сторожку, и ему пришлось повозиться, чтобы сдвинуть засов.