Книга Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки, страница 66 – Виктория Богачева

— Доброго утра, Иван Кириллович, что-то случилось? — закатив глаза, переспросила я.

— Не могу знать, — он поправил лацканы чёрного сюртука. — Записку от полицмейстера я получил лишь накануне. Субботин рассчитывал застать вас дома, но не смог ждать.

Не знаю, послышался ли мне в его вопросе проблеск интереса, но я решилась пояснить.

— Как жаль, что мы разминулись с Николаем Алексеевичем. Утром я ездила осматривать складские помещения, что достались в наследство.

— Кхм?

— И обнаружила там целую типографию. Сторож рассказал, что прежний арендатор разорился, не смог выплатить долг и потому оставил станки и всё остальное.

Пока я говорила, мы поднялись по лестнице и вошли в здание городской полиции. Сегодня здесь было необычайно людно, несмотря на раннее утро — служба только началась — в коридорах толпились полицейские, кто-то громко требовал секретаря, кто-то — бумагу и чернила.

— Присутственный день, — пояснил Урусов. — Будут выслушивать жалобы недовольных подданных.

— Я бы тоже пожаловалась, мы успеем после допроса? — усмешка вышла нервной, выдавая волнение.

— Зависит от того, как всё пройдёт, — без улыбки отозвался князь, ничуть меня не успокоив.

Мы прошли сквозь довольно плотную толпу к лестнице и поднялись на второй этаж в кабинет полицмейстера. Я приготовилась лавировать самой, но неожиданно оказалось, что рядом с князем это не требовалось.

Урусов двигался вперёд так уверенно, что люди сами расходились, уступая ему дорогу. Я старалась не отставать, но, признаться, немного терялась среди этого гомона. Когда толкотня становилась особенно ощутимой, Урусов почти незаметно подхватывал меня под локоть или чуть смещался так, чтобы заслонить своим плечом.

Всё это выглядело не как особая забота, а как что-то естественное для него, привычное.

Я отметила это почти с досадой: как легко, будто невзначай, он создавал вокруг ощущение защищённости. И как неловко приятно мне было от этого — слишком приятно. И слишком глупо.

Морозов уже дожидался нас в кабинете. Я обомлела, переступив порог: от хаоса прошлого посещения не осталось и следа. Ни разбросанных папок, ни высоток из документов, ни беспорядка. Идеальные чистота и порядок, словно кто-то провёл генеральную уборку прямо перед нашим визитом.

Вспомнив несчастного адъютанта, я поняла, что догадываюсь, кто именно отдраивал кабинет начальника. Да и сам Морозов выглядел иначе: мундир выстиран и выглажен, редкие волосы вокруг залысина на макушке напомажены и уложены, лицо совсем не одутловатое, без следов злоупотребления алкоголем.

— Смотрите, Вера Дмитриевна, принарядился ради вас, — хищно оскалился Урусов.

— Скорее, ради вас, — отозвалась я с упавшим сердцем.

— Проходите, присаживайтесь, — сухим кивком поприветствовал князя полицмейстер.

На мне он задержал взгляд надолго, но ничего не сказал, только сглотнул особенно тяжело, отчего дёрнулся кадык.

Признаюсь, столь грандиозное преображение меня изрядно нервировала. Я чувствовала, что перемены не к добру, но что толку сотрясать воздух? Потому молча прошла и села на стул, любезно отодвинутый Урусовым.

Князь же передвигался по кабинету с грацией хищника, затаившегося перед прыжком. Устроившись на стуле и закинув одно колено поверх другого, он с ленцой откинулся на спинку и спросил надменно.