Книга Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки, страница 79 – Виктория Богачева

« Мюр и Мерилиз »* ошеломил меня с первого шага внутрь. Высокие потолки, свет, льющийся сквозь стеклянные своды, ряды зеркал, заставлявшие пространство казаться бесконечным. Витрины ломились от тканей и готовых туалетов, на манекенах красовались платья всех оттенков и фасонов — от строгих дневных костюмов до вечерних нарядов, от которых перехватывало дыхание.

Я чувствовала себя гостьей из иного мира. Суетливые дамы в богатых мехах рассматривали шёлка и бархат, мужчины в цилиндрах беседовали с приказчиками, и, казалось, будто никто не замечает меня — в скромном платье, которое безжалостно подчёркивало разницу между мною и постоянными клиентами.

Одна дама в лисьей горжетке шепнула подруге:

— Берите, берите непременно! Вчера графиня в таком же оттенке была на рауте у княгини Разумовской…

Вдруг мимо прошёл молодой приказчик с подносом бокалов — дамам предлагали лимонад.

Одна из девушек вежливо, но без особого интереса предложила мне пройти к ряду готовых вечерних платьев. Я выбрала тёмно-синее изящное творение с гладкой юбкой и чуть драпированным лифом. Рукава были длинные и сужались к запястьям, с небольшими буфами на плечах — именно так нынче диктовала мода.

Примерочная оказалась маленькой комнаткой с высоким зеркалом и тяжёлой портьерой. Когда я надела платье и повернулась к зеркалу, сердце предательски дрогнуло. Синие складки шёлка мягко обнимали талию, и мой силуэт вытянулся, стал изящнее, строже.

В отражении я впервые увидела женщину, которая могла бы сидеть за столом в ресторации и не чувствовать себя чужой. С удивлением я осознала, что Вера — то есть, я — заметно постройнела. После первых дней я как-то перестала обращать внимания на её фигуру, но в памяти чётко отложился полноватый, рыхлый образ.

Теперь же всё переменилось.

Расставшись с платьем, я поняла, что к нему непременно требовались новые перчатки и шляпка.

Всё та же девушка, которая мне помогала, окинула меня быстрым, оценивающим взглядом и отвела к стойке, где лежали аккуратно сложенные перчатки. Я осторожно перебирала их, а рядом щебетали две барышни, разглядывая веера, и одна, вздохнув, обронила:

— Ах, если бы папенька позволил, я бы купила и тот с павлиньими перьями…

Я чуть улыбнулась их наивной тоске и подумала: как же по-разному устроены наши миры.

Тёмно-синее платье из лёгкого шёлка, с вышивкой по лифу обошлось мне в двадцать два рубля . Немало, но для благотворительного вечера платье дешевле взять было невозможно.

— Это инвестиция, — уговаривала я себя, — инвестиция.

Светло-серые короткие перчатки стоили два рубля, веер — ещё два рубля. Пять пришлось отдать за шляпку, и на этом я твёрдо решила поскорее сбежать из « Мюр и Мерилиз ».

Прижимая свёрток к груди, я покинула магазин, а оказавшись снаружи, довольно, широко улыбнулась, подставив лицо редким солнечным лучам.

Настроение было великолепным, дома Глафира долго ахала над покупками и разглядывала издалека платье, не решаясь прикоснуться даже к бумаге, в которую оно было упаковано. Точно также Глаша лишь подержала в руках изящную коробку из-под шляпки.

Сборы заняли оставшийся день, и только устроившись внутри экипажа, я нашла время, чтобы поволноваться о предстоящем вечере, но недолго, потому как вскоре мы прибыли на место.