Книга Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки, страница 81 – Виктория Богачева

Было что-то в его манере говорить, в его манере держаться... Что-то высокомерное, немного отталкивающее. Он смотрел на окружающих с превосходством, которого не скрывал, и это смотрелось по-настоящему грубо, особенно на фоне двух князей. Они держались проще, несмотря на титулы за плечами.

— Положительно, — сдержанно ответила я, нацепив вежливую улыбку. — Недавно обедала в Стрельне, прекрасное место.

— Не для деловых встреч.

— А я согласен.

И мужчины — блондин и брюнет — уставились друг на друга в непонятной мне, а потому странной борьбе.

— Вы должны простить их, Вера Дмитриевна, — впервые вмешался князь Урусов, который все время держался в стороне, и рядом с ним стояла удивительно молчаливая Лилиана. — Николай и Михаил забывают, что их манера вечно друг другу противоречить может смущать тех, кто с ними не знаком.

— И правда, — Давыдов вскинул руки, словно показывая, что пошел на попятную. — Что же, Стрельна так Стрельна. В конце концов, Иван отзывался о ресторации также высоко.

Я бросила быстрый взгляд на Лилиану и успела заметить, как запали ее щеки, когда она резко втянула носом воздух.

Давыдов же посмеивался так довольно, что не оставалось сомнений: эту шпильку он пустил намеренно.

— Вера Дмитриевна, позвольте, — Головин предложил мне руку, и я приняла ее с благодарностью, гадая про себя, неужели слухи о незначительном инциденте в ресторации успели уже просочиться в свет?..

Когда мы отошли, мой спутник любезно сказал.

— Что же, теперь я бы с удовольствием выслушал историю о чудесном обретении наследства из первых уст.

— Из первых уст? — эхом откликнулась я.

— Иван уже рассказал нам, конечно. В своем излюбленной сухой манере, потому я надеюсь на обстоятельный рассказ...

Можно сказать, что первый выход в свет оказался не таким страшным, как я думала. Правда, в Дворянском собрании я провела совсем мало времени, и, поговорив с Головиным, почти сразу уехала. Во-первых, ощущение непричастности и «инаковости» никуда не делось, и я чувствовала себя по-прежнему не в своем тарелке. Во-вторых, ко столь внезапно наметившейся встрече в Стрельне следовало подготовиться.

В ту ночь я почти не сомкнула глаз, все пыталась преобразовать планы, что роились в голове, в заметки, изложить на бумаге, что я придумала. Уже в районе трех утра я сдалась и ушла из кабинета в спальню. Всю первую половину дня я просидела, как на иголках, и в Стрельну отправилась раньше положенного времени, отчего пришлось попросить извозчика поехать окружным путем — к его вящему неудовольствию.

Перебирая гардероб Веры, я поняла, что испытывала нехватку не только платьев для светских мероприятий, но и одежды для таких встреч и обедов. Не оставалось уже не времени, ни денег, чтобы приобрести что-то новое, поэтому я выбрала один из старых нарядов. Глафира сказала, что Вера носила его еще до замужества. По меньшей мере, он подошел по размеру, и не пришлось спешно убирать лишнюю ткань.

Когда я наконец отпустила ворчащего извозчика и вошла в ресторацию, меня проводили к столику, за которым меня уже поджидали мужчины. Оба встали, чтобы поприветствовать, и Михаил Давыдов бросил весьма саркастичный взгляд на папку, которую я принесла и положила на соседнее кресло.

В отличие от него, князь Головин был сама любезность. Именно ему мы были обязаны оживленной беседой, завязавшейся с первой минуты. Это помогло мне расслабиться и собраться с мыслями, и когда подали кофе и десерт, я ощущала только спокойствие и странную, необъяснимую уверенность.