Книга Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки, страница 84 – Виктория Богачева

Утром я заранее прибыла на вокзал и в точности повторила покупку билетов, как это делал Субботин. Отличие было лишь в том, что мужчина, отпускавший билеты, удивлённо на меня посмотрел.

— Вы путешествуете одна, мадам?..

А потом он разглядел мой вдовий наряд и вопросов больше не задавал. Я, конечно, очень вольно обращалась с нормами приличия… И про себя радовалась, что за вдовой купца третьей гильдии некому приглядывать и делать замечания.

В вагоне я разместилась на угловом диване и почти весь путь до Твери провела, внимательно изучая список кредиторов покойного Игната. Вновь. После того как отпали два самых крупных, наибольшую опасность из оставшихся представлял бывший жених Веры Степан Аксаков.

Несмотря на милую попытку задушить меня и жениться, заполучив наследство, а также сговор со стряпчим, он по-прежнему числился кредитором Щербакова, а это значило, что ему причиталась к выплате определённая сумма.

Сидя со списком в руках, я поняла, что ещё одного визита к князю или Николаю Субботину не избежать, ведь я не знала, будут ли кредиторы Игната иметь право требовать выплат от меня, особенно если задумка с типографией удастся.

С одной стороны, деньги я получу в наследство уже после смерти мужа, и он к ним никакого отношения иметь не будет, а значит, и его кредиторы.

С другой же… я смотрела на приписки: молочник, мясник, цирюльник, аптекарь… И мне становилось совестно, ведь Щербаковы буквально жили в долг, а все эти люди зарабатывали своим честным трудом, и уж я-то понимала, как тяжело в Империи давалась каждая копейка. Не вернуть им долг, пусть даже они не имели ко мне никаких прав его требовать, не позволяла совесть.

И здесь появлялась третья сторона, ведь если я верну кому-то одному, то не придётся ли возвращать всем?..

В Твери на вокзале меня встретил Дмитрий Фёдорович и, конечно же, с дороги первым делом повёз домой кормить. Его жена — Наталья Петровна — улыбалась с прежним радушием и куталась в ту самую чёрную шаль с огромными алыми маками, и впервые за долгое время у меня в сердце что-то кольнула, и я почувствовала себя... дома.

— Ох, душечка, отощали-то как! — причитала хозяйка, вместе с кухаркой выставляя на стол разносолы. — Вроде недавно с вами виделись, когда дело было? Две недели тому назад, чай... А с лица спали! Всё жизнь столичная, окаянная!

— Наташенька, — осторожно вставлял муж. — Москва уже давно не столица...

— Всё едино! — хмурилась женщина.

Я молчала и в их горячее обсуждение не влезала, но стоило только заикнуться и спросить, где в Твери можно остановиться на ночь, как на меня вылилось осуждение обоих супругов.

— Остановитесь у нас! — решительно заявила Наталья Петровна. — Переночуете, а завтра в именье Марфы-покойницы отправитесь, — она перекрестилась на икону, которая, как и положено, располагалась в «красном» углу столовой.

Возражать я не стала.

После сытного обеда больше всего хотелось лечь спать, но я попросила ещё раз осмотреть городской особняк. Теперь хотела изучить его уже более критичным взглядом, чтобы определиться, как с ним поступить. Дмитрий Фёдорович, конечно, согласился меня сопровождать, но сделал это крайне неохотно. Я подозревала, что после разносолов жены на него тоже напала сонливость.

Впрочем, прогулка по свежевыпавшему, хрустящему снегу и прохладному воздуху нас взбодрила.