Книга Попаданка в тело опозоренной невесты, страница 115 – Юлий Люцифер

— Не надо так, — сказала я тихо, затягивая узел.

— Как?

— Как будто если вам больно, значит, вы это заслужили.

Он очень медленно посмотрел на меня.

На секунду мне даже захотелось забрать слова обратно. Слишком точно. Слишком глубоко. Но поздно.

— Ты всё чаще попадаешь туда, куда мне не нравится, — сказал он.

— Потому что там у вас обычно и лежит самое важное.

Я поправила край повязки, а потом поняла, что мои пальцы всё ещё лежат на его плече, слишком долго, уже без нужды. Он тоже это понял. Не отстранился. И именно из-за этого стало опаснее.

— После столицы, — тихо сказал он.

— Вы уже обещали.

— Я не о признании.

— А о чём?

— О том, что если мы выберемся, я больше не позволю решать за тебя ни дому, ни двору, ни себе самому из страха.

Я медленно подняла на него глаза.

— Это звучит лучше, чем большинство клятв, которые я слышала за последние дни.

— Не сравнивай меня с этими мразями.

— А вы не будьте на них похожи.

Он хотел что-то ответить, но не успел.

Из первой кареты раздался крик.

Не очень громкий. Но резкий. Женский.

Мы сорвались одновременно.

Крикнула не Мирэна и не Ровена.

Аделис.

Когда Тарвис распахнул дверцу, я увидела её почти лежащей на сиденье. Лицо белое, глаза открыты, но дыхание рваное, как будто тело вдруг вспомнило, сколько лет ему не полагалось жить. Ровена держала её за запястье, Мирэна поддерживала под голову, и впервые обе выглядели не как женщины из разных враждующих кругов, а как люди, которым страшно.

— Что случилось? — резко спросил Каэлин.

Ровена не подняла головы.

— Её тянет назад.

— Куда? — спросила я.

— К сердцу узла. Или к тому, что от него осталось в доме. Она была слишком долго привязана к нижнему кругу. После вашего закрепления её отпустило из старой формы, но не освободило полностью.

Аделис дёрнулась и прошептала так тихо, что я едва расслышала:

— Не останавливайтесь… если встанете надолго… они нас догонят…

— Кто? — спросил Каэлин.

Она перевела взгляд на меня, мимо всех остальных.

— Те, кто решат, что легче снова опозорить женщину, чем спорить с узлом.

У меня похолодели руки.

Не потому, что фраза была новой. А потому, что она сказала это уже как предчувствие, а не как память.

— Ей нужен лекарь, — сказал Тарвис.

— Нет, — отрезала Ровена. — Не обычный. Если её сейчас напичкать сонным или болеутоляющим, она уйдёт глубже в старый отклик и может не вернуться.

— Чудесно, — буркнула Мирэна. — У нас всё время есть ровно один способ сделать правильно, и он всегда самый отвратительный.

— А другой? — спросил я.

Ровена посмотрела на меня неожиданно внимательно.

— Её надо держать в живом узле. Коротко. Через того, на ком сейчас идёт новая форма.

Я поняла раньше, чем она договорила.

— Через меня?

— Да.

Тарвис тихо выругался.

Каэлин сразу сказал:

— Нет.

Ровена вскинула глаза.

— Тогда готовьте саван.

— Вы предлагаете снова втянуть её в чью-то дыру в системе? После всего? Нет.

— Я предлагаю не потерять женщину, которая несёт половину вашей живой памяти о старом круге, — холодно ответила Ровена. — А если у вас, милорд, сейчас проснулась прекрасная мужская ярость на всё, что похоже на использование женского тела, то держите её до вечера. Нам нужно доехать.

Я уже чувствовала, как знак на руке откликается на саму Аделис. Не как на угрозу. Как на дальнее родство в узле. На вычеркнутую ветвь, которая слишком долго жила в стороне от света.