Книга Попаданка в тело опозоренной невесты, страница 26 – Юлий Люцифер

— Под стражей? — спросила она, и в голосе наконец проступил холод.

— Под моей волей. Разницу ты знаешь.

— А твоя жена? Она тоже под твоей волей? Или уже шепчет тебе, в кого стрелять первым?

Это было сказано специально. Чтобы ударить его. Меня. Нас обоих разом.

Я открыла рот, но Каэлин заговорил раньше:

— Моя жена сегодня уже показала больше выдержки, чем половина этого двора. Не вынуждай меня сравнивать дальше.

У меня внутри что-то резко дёрнулось.

Не защита. Не нежность. Но публично сказанное слово, которое ставило меня не ниже. И Мирэна это услышала тоже.

Она побледнела едва заметно.

— Значит, вот как.

— Значит, ты останешься, — отрезал он. — Тарвис.

— Да, милорд.

— Двое у дверей её комнаты. Без моего приказа — никого. И проверь багаж.

Мирэна шагнула вперёд.

— Ты не имеешь права.

— В этом доме — имею.

Она резко повернулась ко мне.

— Ты очень пожалеешь, что встала между мной и тем, что тебя не касается.

— А вы очень нервничаете для женщины, которой нечего скрывать.

Это уже не было светской перепалкой. Это был почти открытый удар.

На мгновение мне показалось, что Мирэна сейчас сорвётся, скажет слишком много, выдаст себя. Но она взяла себя в руки почти мгновенно. Подняла подбородок, расправила плечи.

— Я буду ждать твоих извинений, Каэлин.

— Не советую ждать в удобном кресле. Этот день затянется.

Она ушла в дом, не оглядываясь. Тарвис двинулся за ней. Стража — тоже. Во дворе стало тише, но не легче.

Каэлин молча наблюдал, как проверяют сундуки. Я стояла рядом, чувствуя, как ветер холодит лицо и как под рукавом всё ещё словно шевелится найденная тайна.

Через минуту один из слуг вскрыл верхний сундук.

Внутри были платья, флаконы, шкатулка с украшениями, свёртки белья. Во втором — дорожные книги, перчатки, футляры. В третьем, под двойным дном, нашли коробку.

Тёмную. Лакированную. Небольшую.

Ту самую, по размеру очень похожую на исчезнувшую из комнаты Элинарии.

Я почувствовала, как Каэлин напрягся рядом со мной, ещё до того, как сундук поставили на камни двора.

— Открой, — приказал он.

Слуга замялся.

— Милорд… заперто.

Я сделала шаг вперёд.

— У нас есть ключ.

Он повернулся ко мне резко.

— Покажи.

Я достала латунный ключ из кармана. На секунду наши пальцы соприкоснулись, когда он взял его. Тепло. Жёсткость. И какое-то слишком острое осознание, что этот мужчина теперь связан со мной больше, чем нам обоим хотелось бы.

Замок открылся со второго поворота.

Во дворе стало так тихо, что я услышала, как стукнула металлическая пряжка на чьём-то плаще.

Внутри лежали письма.

Много. Аккуратно перевязанные лентой. Ещё — маленький флакон с прозрачной жидкостью, серебряная заколка, пару мужских записок без подписи и один миниатюрный портрет женщины в светлом платье. Очень красивой. Очень юной.

Но не Мирэны. И не Элинарии.

— Это она, — тихо сказал Тарвис, который вернулся как раз вовремя, чтобы увидеть содержимое. — Первая невеста.

Я перевела взгляд на него.

— Как её звали?

— Леди Севейна.

Имя легло в воздух слишком тяжело.

Каэлин уже просматривал письма. Не быстро. Слишком внимательно. С каждым новым лицом оно становилось всё мрачнее.

— Что там? — спросила я.

— То, что ты и так предполагала, — глухо ответил он. — Мирэна писала Элинарии. Много. Слишком много.

— Покажите.