Книга Попаданка в тело опозоренной невесты, страница 43 – Юлий Люцифер

Комната вернулась рывком. Каэлин уже держал меня за плечи. Тарвис опрокинул табурет, Сорен стоял белый как мел. На полу под моими ногами тлела тонкая серебристая линия — след, будто знак на миг вышел из кожи наружу.

— Что ты видела? — голос Каэлина звучал резко, но рука на моём плече была слишком крепкой, почти ломающей, словно он сам не замечал силы.

Я подняла глаза.

— Не Севейну. Ту, первую. Жену Эйрина. Ребёнка. Ритуальный круг. И… — я сглотнула, — и слова про следующую женщину из той же крови. Через поколение.

Тарвис выругался очень тихо.

Каэлин медленно убрал руки, но не отступил.

— Ты уверена?

— Да.

Сорен заговорил глуше, чем раньше:

— Значит, отклик уже не ограничивается брачной печатью. Он пошёл глубже. Через камень. Через тело. Через память крови.

— Говорите понятнее, — отрезал Каэлин.

— Понятнее? Хорошо. Она начинает видеть не только то, что случилось с Элинарией или Севейной. Она цепляет память самой линии. Тех женщин, через которых клятва уже проходила. А это значит, что если Эйрин узнает, сила ему больше не подчинится. Он попытается взять её под контроль иначе.

Я выпрямилась, хотя тело ещё дрожало.

— Как?

Сорен посмотрел прямо на меня.

— Через изоляцию, подчиняющие ритуалы, лекарственные смеси, ослабление воли. Через то, что уже делали раньше.

— Со мной это не получится, — сказала я.

— Теперь, возможно, нет, — тихо ответил он. — Но попытаются всё равно.

Каэлин повернулся к старику.

— Значит, слушай внимательно. С этого часа ты не покидаешь нижний дом без моего приказа. Все записи о проверках крови, ритуалах, первой жене, Севейне и моей матери — мне. Всё, что спрятано, — тоже. Если солжёшь или утаишь хотя бы листок, я сам разберусь, почему ты так долго служил моему отцу.

Сорен медленно кивнул.

— Понимаю.

— Не понимаешь. Но скоро начнёшь.

Я ещё дышала слишком часто. Камень на шее остыл, но не до конца. Под кожей будто оставалось слабое мерцание. Каэлин увидел, как я сжала пальцы, и на этот раз не сказал ничего резкого. Только подвинул ко мне стул.

— Сядь.

— Я не падаю.

— Это не просьба.

— А звучит почти как забота.

Он посмотрел на меня устало и зло одновременно.

— Я ещё не решил, что именно меня раздражает сильнее: твоя упрямость или то, что она работает.

Я всё-таки села. Ноги действительно подрагивали.

Тарвис тем временем быстро перебирал свитки на боковой полке.

— Милорд. Тут есть журнал наблюдений. Старый. Метки по женским линиям, возраст, брачные договоры…

— Забрать всё, — сказал Каэлин.

Я подняла голову.

— Нет. Сначала один вопрос.

Все посмотрели на меня.

— Где сейчас Эйрин?

Сорен ответил сразу:

— Если он действовал так, как всегда, то в главной северной резиденции его может и не быть. Он любит держать второе место для работы с тем, что не должно существовать официально.

— Где? — спросил Каэлин.

Сорен помедлил.

— Старый охотничий дом у чёрного озера.

Тарвис резко выпрямился.

— Далеко. Полдня верхом.

— Меньше, если не через главную дорогу, — сказал Каэлин.

Я смотрела на него и уже понимала, к чему всё идёт.

Он это тоже понимал.

Охотничий дом. Второе место. Нечто, что не должно существовать официально. И человек, который годами превращал женщин нужной крови в ключи к старой силе.

— Мы едем туда, — сказала я.

— Нет, — отрезал он мгновенно.