Книга Попаданка в тело опозоренной невесты, страница 54 – Юлий Люцифер

Внизу оказалась круглая каменная комната. Низкий свод, металлические кольца в стенах, потемневший от времени стол, ниша с задвинутыми ящиками и круг на полу — тот самый узор, который я видела в видении у первой жены Эйрина. Только сейчас он был не из соли, а из врезанного в камень тёмного металла. Клятва. Узел. Рабочее место для того, что они называли священным союзом, а на деле было ловушкой.

Я остановилась у самого края круга и резко вдохнула.

Женские голоса.

Не вслух. Внутри.

Они не говорили словами. Скорее, вспыхивали следами — страх, боль, ярость, чья-то попытка вырваться, чья-то обречённость. Слишком много. Слишком долго. Будто в этот камень годами вдавливали не только силу, но и память тех, кого он ломал.

— Не заходи в круг, — резко сказал Каэлин.

— Я и не собиралась.

— Собиралась, — отрезал он, даже не оборачиваясь. — По лицу видно.

Я хотела огрызнуться, но в этот момент заметила нишу в стене. Один из ящиков был закрыт не до конца. Не временем — рукой. Совсем недавно.

— Там, — сказала я.

Тарвис подошёл, выдвинул ящик до конца и замер.

Внутри лежали женские вещи. Ленты. Обрывки писем. Флакончики. Кулоны. Несколько колец. Маленький башмачок ребёнка, пожелтевший от времени. И медальон с миниатюрным портретом женщины, которую я никогда не видела, но сразу поняла — первая жена Эйрина.

— Господи… — выдохнул Тарвис.

— Не господи, — сказала я тихо. — Учёт трофеев.

Каэлин подошёл ближе, посмотрел на ящик и очень медленно сжал руку в кулак.

— Он всё хранил, — произнёс он глухо.

— Не он один, — ответил Тарвис. — Тут вещи как минимум трёх женщин. Может, больше.

Меня пробрал холод. Значит, речь шла не о двух невестах. И даже не о конкретных браках. Это место использовали много лет. Для проб. Для проверок. Для женщин, о которых, возможно, никто уже и не вспоминал вслух.

Я присела рядом с ящиком и осторожно перебрала вещи. Под лентами и письмами лежал тонкий свёрток в промасленной ткани. Я развернула его. Внутри оказался журнал. Не такой официальный, как тетрадь Эйрина. Более личный. Почерк был другим — нервным, но чётким.

— Читайте, — сказал Каэлин.

Я открыла на первой попавшейся странице.

«Третья проверка. Отклик слабый. Женщина плачет, клянётся, что ничего не чувствует. Эйрин велел усилить настой. После обряда два дня не говорит, потом отправлена к родне как больная.»

Я перевернула страницу.

«Седьмая. Линия ближе, но печать не держит. Вспышка краткая. Лорд в ярости.»

Ещё.

«Севейна умнее, чем нужно. Слишком рано заметила повторяемость. Мирэну приставили рядом, чтобы склонить к отказу без шума. Если не сработает — использовать галерею.»

Я застыла.

— Что там? — спросил Каэлин.

Я подняла глаза.

— Галерея была не случайностью. Это был заранее предусмотренный сценарий.

Он выхватил у меня журнал и сам прочёл. Лицо стало жёстким до пугающего предела.

— Значит, они собирались опозорить её в любом случае, — сказал Тарвис. — Либо запугать до отказа, либо сломать через скандал, а потом всё равно довести до брака.

— Да, — тихо сказала я. — Только они не учли, что на алтарь дойдёт уже не та Элинария, которую рассчитывали получить.

Каэлин резко перевёл взгляд на меня. Секунда. Две. Он услышал. Снова. Но теперь в его лице было не подозрение. Только память о том, что я уже говорила странные вещи и слишком часто оказывалась права там, где обычная женщина просто не могла знать.