Книга Любовь вопреки запретам, страница 60 – Сандра Лав

Жозефина порывисто прижала ладони к груди.

— Не будьте таким, Вальтер. За этим панцирем из злобы я вижу другого мужчину. Того, кто способен на чувства — настоящие, искренние, сокрушительные. Если только вы найдете в себе силы выпустить на волю свою душу и отбросите обиды.

Она сделала паузу, и её взгляд невольно скользнул в сторону.

— Ведь эти обиды — они как яд. Они есть и у неё, она едва заметно кивнула на Мишель.

Жозефина тяжело вздохнула. Видя, что я по-прежнему хмурюсь, сжимая кулаки до белизны в суставах, она горько покачала головой.

— Я не стану больше тратить слова впустую, если они разбиваются о вашу гордость, как о скалы. Я лишь хотела, чтобы вы позволили себе хотя бы на мгновение перестать воевать. Подумайте над тем, что я сказала, Вальтер. Подумайте сердцем, а не израненным эго.

Она наклонилась, поднимая таз с водой. .

— Мишель вам не враг, — тихо, почти шепотом закончила она, уже стоя в дверях.

— Единственный ваш враг — это вы сами.

Она вышла, и тихий стук закрывшейся двери оставил меня в оглушительном одиночестве. В моей голове всё еще звучал её голос, заставляя меня смотреть на Мишель и задаваться вопросом: когда же моя жажда мести превратилась в эту мучительную, невыносимую потребность защищать?

Я опустился на край матраса, и старая мебель жалобно скрипнула под моим весом, вторя стону, который рвался из моей груди.

Стал рассматривать Мишель. Тонкие брови, запекшиеся губы, тени под закрытыми глазами. Мое сердце не просто ныло — оно буквально разрывалось на части, превращаясь в кровавое месиво. Жозефина была права. Каждое её слово попадало в самую глубокую, самую незащищенную нишу моей души.

Мой внутренний волк сейчас скулил, свернувшись клубком у самого сердца. Он не находил себе места, царапая когтями ребра изнутри, требуя, чтобы я прекратил эту бессмысленную войну с самим собой. Он признавал её своей, невзирая на тайны, невзирая на её отца и ту тьму, что она в себе несла.

Дрожащей рукой я осторожно взял её ладонь. Боже, какая она была холодная. Я забыл, как это — чувствовать её кожу.

Я резко вскочил, едва не опрокинув стул. Воздуха вдруг стало катастрофически мало. Мне нужно было уйти. Немедленно. Тяга к ней была — неодолимая, разрушительная и абсолютно неизбежная.

Ни слова не говоря, не смея больше бросить даже мимолетного взгляда на кровать, я вылетел из её покоев. Дверь за спиной захлопнулась с глухим стуком, отсекая меня от её тепла.

Я остановился в пустом, холодном коридоре. Тишина давила на уши. Моя хваленая выдержка, мой железный самоконтроль — всё это треснуло.

Я с размаху ударил кулаком в каменную стену. Один раз. Второй. Третий. Кожа на костяшках лопнула, брызнула кровь, а по руке до самого плеча прошла волна тупой, очищающей боли. Но это не помогало.

Вся та лавина чувств, которую я так старательно сдерживал за плотиной из гордости и обиды, теперь неслась на меня, сметая всё на своем пути. Я прижался лбом к холодному камню, тяжело и часто дыша.

Мишель. Моя ведьма. Мое проклятье, которое выпивает из меня жизнь, и одновременно — мое единственное спасение, без которого эта жизнь не имеет никакого смысла. Я был обречен, и это обжигало сильнее, чем любой огонь.

Мишель

Резкий, оглушительный стук захлопнувшейся двери отозвался в моей голове вспышкой невыносимой боли— расплата за ту мощь, которую я выпустила на поле боя. Я лежала неподвижно, боясь даже вздохнуть, а в ушах всё еще звучал его голос. Холодный, обвиняющий, пропитанный недоверием.