Книга Простить или убить?, страница 28 – Соня Бейтман

Бонита рассмеялась.

— Теперь я просто обязана попробовать. – Она отвинтила крышку и глотнула воды, потом лицо у нее стало серьезным. – Прошлой ночью он опять проявился, – сообщила она. – Я про серийного убийцу. Мне двоюродный брат рассказал, а он коп.

— Знаю.

— Да ладно?

Я усмехнулась и взяла телефон.

— В соцсетях только об этом и болтают. – Первые посты про убийство я увидела еще до того, как утром приехала на работу. Как и во всех предыдущих сообщениях, там содержалось много предположений и мало фактов. Жертву звали Мэттью Кармайкл, но мысленно я была с его женой, Джослин. Какое милое имя.

Наверняка в ее жизни творилось нечто ужасное. Интересно, скоро ли в нашей группе поддержки появится новое лицо?

Бонита, казалось, расстроилась, что не получилось произвести впечатление связями в полиции, да и новость ее была уже известна благодаря соцсетям. Но он быстро воспряла, огляделась по сторонам, наклонилась ко мне и тихо спросила:

— А что ты о нем думаешь?

— О ком? О Карателе? – Я пожала плечами. Среди людей существует негласное правило: не оправдывать убийства и тех, кто их совершил. Но я знала множество женщин, и даже нескольких мужчин, которые начали задумываться о том, что некоторые преступления могут принести пользу обществу. Но высказывать такие мысли считалось неприемлемым. Особенно для меня.

Все‐таки полиция подозревала меня в убийстве мужа.

Бонита поняла, что иной реакции, кроме пожатия плечами, не дождется, и фыркнула.

— Ясно, что в реальной жизни нельзя становиться на сторону плохих парней, – признала она. – Но… – Тут Бонита внезапно осеклась и густо покраснела. – Боже! Прости меня. Забыла о твоем муже. Я не говорю, что сочувствую убийце…

— Все в порядке, честное слово. – Я ободряюще улыбнулась и наклонилась к ней. – Признаюсь, я тоже на стороне плохого парня.

От облегчения к ее лицу вернулся нормальный цвет.

— Серьезно, Лекси, прости. Это было глупо, – повинилась она. – Давай поговорим о чем‐то другом. Как твои дети? Может, надо помочь?

— Мы справляемся. Они у меня маленькие бойцы.

Если честно, меня кое-что беспокоило в поведении Тимми. По словам Паджетт, вчера он ее не слушался, отказывался идти спать вовремя – непохоже на моего добродушного мальчика. Сегодня утром перед школой я осмотрела его и померила температуру, но вроде все было в порядке.

Может, он таким образом переживает смерть отца? Горе у детей часто проявляется с задержкой. Я решила быть к нему повнимательнее на случай, если он захочет поговорить.

Но делиться переживаниями с Бонитой у меня не было желания, поэтому я спросила:

— А как твой малыш?

Она просияла.

— Он такой классный, такой замечательный! Быть мамой – это счастье! – Бонита достала телефон и принялась в нем что‐то искать, и я поняла: сейчас последуют фотографии. – Лу́на вчера вечером уснула рядом с ним, так мило, я чуть не заплакала. – Она увеличила снимок и показала мне.

На фото шестимесячный ангелочек с темными кудряшками и длинными ресницами, касающимися идеально гладких щечек, одетый в голубую пижаму, лежал на спине и несильно сжимал маленькие кулачки. Рядом уютно устроился пушистый серо-белый котенок, который, будто копируя позу малыша, вытянул лапки вверх.

Я растрогалась. Снимок действительно вышел очаровательный.