Книга Простить или убить?, страница 31 – Соня Бейтман

А еще надо рассказать девочкам, что их папа умер.

Я знала, что тьма так быстро не отступит. Но впервые я увидела свет в конце тоннеля, и это был не рай. Это была свобода.

Нашлись бы, конечно, места, где я чувствовала себя более неловко, чем на поминках Мэттью Кармайкла, но их было немного. Поминальный обед проходил в банкетном зале дорогущего отеля, и я там была абсолютно не в своей тарелке: пожалуй, этот зал вошел в мою личную пятерку самых неприятных мест.

«Богачи, – подумала я и мысленно закатила глаза, но затем устыдилась дурных мыслей о женщине, только что потерявшей мужа. – Ладно, ее конкретно не трогаем. Но остальные богачи… Хотя почему не трогаем?» Тонкая игла зависти к богатству, выставленному напоказ, больно уколола меня. Но по большей части я все‐таки сочувствовала Джослин. Даже сопереживала. Я понимала, через что ей пришлось пройти в последнее время. И знала, что в голове у нее сейчас зреет пугающая мысль, которую, вероятно, она для себя еще даже не сформулировала, искаженная истина, справедливая именно для нашей группы: мы заслужили смерть мужей. Не в качестве наказания, а в качестве награды.

Финальный акт жестокости, завершающий целую череду ужасных событий в наших жизнях, воспринимался как высшая кармическая справедливость.

Но, что касаемо мероприятия, оно было слишком вычурным, больше похожим на коктейльную вечеринку, чем на поминки. Рискну предположить, что вдова вложила в него гораздо больше, чем заслуживал Мэттью Кармайкл, но была вынуждена держать марку. Я оценила обстановку: повсюду сверкающий хрусталь и бордовый бархат, изысканная еда, элегантно одетые официанты, море шампанского, название которого я даже выговорить не смогла бы, – устройство банкета обошлось вдове в небольшое состояние.

Практически все гости были в черном. Мужчины во фраках, женщины в платьях от Гуччи, Баленсиаги, Дольче и Габбаны и других премиальных итальянских модельеров. Каждая пара обуви стоила не меньше двух тысяч. Даже группа, с которой я пришла, казалась материальным воплощением денежных знаков.

Я в своем маленьком черном платье, пусть довольно изящном, выглядела пятном на дорогом персидском ковре.

Честно сказать, я особо не чувствовала на себе изучающих взглядов. Кристал вела нашу группу сквозь толпу, которая, как я могла предположить, в основном состояла из юристов, их жен и очень обеспеченных клиентов. Как рассказывала Кристал, Мэттью работал корпоративным адвокатом, родился он в богатой семье, и у него уже имелась куча денег до того, как он стал зарабатывать сам, помогая компаниям избегать уплаты налогов, пошлин и штрафов. Эта грязная работа полностью соответствовала его мерзкому характеру. Теперь состояние Кармайкла переходило вдове и детям.

Во время похорон я лишь несколько раз мельком видела Джослин, стройную женщину среднего роста, блондинку, как и две девочки, повсюду следовавшие за ней. Мы оказались поблизости, когда она в уголке тихо разговаривала с дочками, держа их за руки. В тот момент я увидела в ней нечто смутно знакомое. Воспоминание из прошлой жизни. Мы ходили вместе в школу? Она была всего на несколько лет младше, так что вполне возможно. Но не то.

Откуда же я ее знаю?

Прежде чем мне удалось это выяснить, мы всей группой подошли к ней. Кристал прижала вдову к себе, у обеих текли слезы, и Джослин уткнулась лицом в плечо подруги. Они долго стояли обнявшись, а мы с остальными участницами группы переминались с ноги на ногу в ожидании, пока сможем познакомиться.