Книга Простить или убить?, страница 29 – Соня Бейтман

— О-о-о, так мило! – протянула я. – Он хорошо спит по ночам?

— Слава богу, почти всегда. – Администратор улыбнулась, убрала телефон и встала. – Пойду, пожалуй, чтобы ты могла нормально поесть. Спасибо за идею с пищевым красителем, обязательно попробую. Не терпится посмотреть на лицо Леонарда, когда он увидит свой синий язык.

Мы помахали друг другу, и Бонита вышла из кухни. Спагетти, наверное, остыли, но греть их снова не было никакого желания, я открыла контейнер и поковырялась вилкой внутри. Еще теплые. Ну и хорошо. Сойдет, чтобы утолить голод.

Я попыталась представить, как себя сейчас чувствует Джослин Кармайкл. Интересно, разрывается она, как и все мы, между горечью утраты и счастьем свободы, понимая, что теперь муж никогда ее не унизит, не оскорбит и не ударит? Скорее всего. Если ее жизнь была похожа на наши, сейчас она чувствует себя очень одиноко. Но это ненадолго. Кристал ей поможет.

На самом деле я осознавала, что на следующей неделе, скорее всего, встречу новоиспеченную вдову лично и смогу узнать из первых уст, что она думает о странной и внезапной кончине мужа.

Кристал удивительна.

Должно быть, она узнала о Мэттью в ту же секунду, как о нем рассказали в новостях, потому что очутилась в моем доме еще до приезда остальных полицейских, которых вызвал Маллиган. Детективы, видимо, вздохнули с облегчением, передав в руки Кристал скорбящую вдову, у которой плач перемежался приступами резкого, неуместного смеха.

Не помню, чтобы когда‐то в жизни мне было так хорошо. И это пугало до жути.

Смерть мужа решила все мои проблемы.

Кроме одной.

Полиция, конечно же, меня допросила. Уже после того, как Кристал забрала меня, чтобы успокоить, после того, как мы вместе поплакали над моим рассказом о том, что Мэттью творил в последнее время, я наконец смогла говорить, не срываясь каждые тридцать секунд на истерический смех. Мы с детективами сели в столовой, и я постаралась ответить на их деликатные вопросы. «Где вы были прошлой ночью между десятью вечера и полуночью?» – «Лежала в кровати и смотрела в потолок, размышляя, на что способен мой муж». – «Считаете ли вы, что Мэттью Кармайкл подходит под профиль жертвы серийного убийцы, известного как Каратель Бессердечных?» – «Был ли мой муж чудовищем? Да, конечно». – «Знаете ли вы людей, стремящихся навредить вашему мужу?»

Я, я и еще раз я.

Я желала ему смерти, сколько бы ни старалась не думать об этом.

Особенно в последнее время.

Чудесным образом тема моего первого мужа не всплыла в разговоре. Вероятно, детективы еще не забрались так глубоко в мое прошлое. Но они обязательно туда залезут. Мне снова захотелось потерять сознание и больше не очнуться. Где‐то под клубком запутанных, не до конца понятных эмоций возникла мысль, что девочкам будет лучше, если их мать умрет, а не сядет в тюрьму за убийство.

Но потом у меня вновь появилась решимость бороться. Оставался шанс, что полиция не доберется до моего секрета. Если честно, я до конца не понимала, как ведется следствие, но планировала цепляться за надежду, что детективы не будут копать слишком усердно.

И тогда есть шанс – лишь только шанс, – что я стану по-настоящему свободной.

Дело близилось к двум часам дня, когда последние полицейские покинули мой дом, забрав с собой ноутбук Мэттью и еще несколько вещей, которые, по их мнению, могли пригодиться в расследовании. Поскольку я не являлась подозреваемой, а мой дом – местом преступления, криминалисты оставили после себя минимальный беспорядок. Я сидела на кухне с Кристал, и у меня беспрерывно текли тонкие струйки слез.