Книга Охотник за головами, страница 132 – Гловер Райт

Таким образом, каким однажды попробовал было Мерфи, но она ударила его со страшной силой – ударила даже сильнее, чем английского ублюдка в военной форме, который едва не раздел ее еще совсем юной девушкой, досматривая на КПП.

Но он взял ее. Безжалостно, больно, но с легкостью. Она не закричала и не оказала сопротивления – да и не могла, с руками, связанными за спиной, лежащая опрокинутой и обнаженной в тяжелом шезлонге, который здесь, в холодном подвальном помещении, казался орудием изощренной средневековой пытки.

Но эта боль показалась ей сейчас наслаждением. Любая боль показалась бы наслаждением по сравнению с тем, что последовало затем.

Она сделала все, что ему хотелось. Побывала всем, чем хотелось ему. Она была готова сделать для него все, что угодно. Если он убьет ее. Только если он сначала ее убьет.

Она рассказала ему все, что он хотел услышать. Показала все тайники, которые подготовил или которыми пользовался Мерфи. Пересказала ему все беседы в постели, упомянула о каждой операции, назвала каждое имя, которое ей удалось вспомнить, и еще несколько имен, которых даже не помнила, но которые сами всплыли из подсознания, словно слабые лучики надежды.

Но надежды не было. Он изведал все ее тайны. Он изведал всю ее. И этого ему было мало.

Ему хотелось наслаждения. Ему хотелось боли. Ее боли.

— Убей меня, – прошептала она.

Он поглядел на нее снизу вверх. Вверх, потому что сейчас она сидела, обнаженная, в кресле Мерфи, прикрученная к нему ремнями – нога к ножке, рука – к ручке, как перед казнью.

— Пришла пора, – сказал Рик.

— Пощади! Я прошу тебя, пощади!

— Пощады не существует. Милосердие – выдумка мечтателей.

— Но ты можешь превратить ее в явь. Ты можешь сделать все, что захочешь.

— Да.

— Ну пожалуйста!

— Нет.

— Святая Мария, Матерь Божья, молю тебя…

Протянув руку, он безжалостно впустил в нее пальцы.

— Ты не можешь молиться, когда с тобой так обходятся.

— Убей меня!

— Это будет в конце концов.

Она отвернулась, выдохнула:

— Останови его!

Дейв сидел на полу, подтянув колени к подбородку, закрыв лицо руками, отключившись от происходящего. Он ее, наверное, и не слышал.

— Останови его!

Рик улыбнулся.

— Он не сможет. Дейв может только отворачиваться. Хотя иногда у него хватает храбрости и смотреть.

Она внезапно расхохоталась, сама не понимая чему, но в любом случае это было еще не безумие.

— Почему? Что мы тебе сделали?

Рик подхватил ее смех. Звук гулко разносился по всему подвалу. Он поднялся на ноги. Отошел от нее, разделся догола. Его обнаженное тело было безупречно – стройное, со свободными, плавно движущимися членами и отчетливой переливчатой мускулатурой. Тело танцовщика.

Он отвернулся от нее, быстро, одним движением, посмотрел на нее через плечо.

Ее вытошнило.

Оборотная сторона его тела была похожа на его душу: безобразная, сырая, неузнаваемая. Его тело прогнило до кости, покрытое бесцветной, нарывчатой, волнообразной кожей, похожей скорее не на человеческую, а на панцирь какой-то рептилии, с безжалостными диагональными полосами в тех местах, куда некогда вонзился расскаленный добела металл.

Она что было сил зажмурилась, уронила голову, глубоко зарывшись подбородком в шейную впадину. Его сила была для нее непомерна. Он поднял ее голову, отжал большими пальцами обеих рук веки, заставил ее открыть глаза и посмотреть ими в его собственные глаза. И увидеть ад.